И в противоположность этому, грязное и мрачное на вид поселение возле болот, на самом деле было вполне безопасным местом, не только для коренных жителей, но и для редких приезжих. Здесь не нужно было даже запирать двери, ведь все они были «Детьми Болот», и поэтому присматривали друг за другом. И даже «молчаливые черви» являлись членами одной большой семьи, пусть даже и с некоторыми ограничениями.
Но почему же тогда Мако так хотел выбраться отсюда? Ведь дело было не только в суровом местном климате. Зачем он вообще пришёл сюда однажды, да ещё и вместе со своей семьёй?
Он уже и сам не понимал, где были его собственные мысли и желания, а где навязанные кем-то, или чем-то другим. Являлись ли они вообще его собственными, все эти мысли, хоть когда-нибудь?
***
- Очередной день, брат? Очередной поход? - произнёс культист, одинокой фигурой нависающий над просёлочной дорогой, на выходе из поселения, словно ворон. «Брат», «сестра». Они обращались так ко всем, независимо от членства в культе.
В ответ Мако лишь кивнул, не глядя на вопрошающего, и не сбавляя шаг.
- Ты ищешь выход, которого нет, брат, - улыбнулась чёрная фигура, провожая Мако пристальным взглядом. - Из этого лабиринта выхода не существует.
Это заставило Мако остановиться. Он начал было поворачивать голову в сторону культиста, но так и застыл в задумчивой позе.
Он стоял спиной к чёрной фигуре, повернув к ней лишь своё правое ухо, а фигура, тем временем, охотно продолжала свою каркающую речь:
- Неужели ты так и не понял до сих пор, где находишься? Неужели ты так и не осознал, что никто не держит тебя здесь, кроме тебя самого? Хватит сдерживать свою истинную суть, брат. Свою истинную природу. Избавься от своего груза, и стань, наконец, свободным.
Мако приподнял воротник плаща, и поправив рукой свою шляпу-треуголку, снова двинулся в туман, оставляя позади ворчащий силуэт культиста.
Тот бросил ему вдогонку:
- Тебе негде спрятаться от самого себя, брат. Негде!
Но Мако ничего не ответил, продолжая углубляться в болота. Земля под его ногами начала чавкать, и он крепче сжал костистой ладонью ремень своего ружья, закинутого на плечо.
***
Более-менее нормально ориентироваться в тумане болот можно было только благодаря звукам и запахам; на зрение полагаться здесь было глупо. И это было прекрасно, потому что рассматривать местных животных Мако очень не любил. Особенно он не любил заглядывать им в глаза, но иногда этого было никак не избежать. В такие моменты он будто неосознанно, совершенно против своей воли, встречался взглядом с животным, и его буквально выворачивало наизнанку. Но, ремесло есть ремесло, какое бы оно ни было. Кто-то же должен был это делать? И если уж решился что-то делать, то делай это безупречно, со всей самоотдачей. Со всей душой и любовью.
Нож вошёл в тёплую плоть без особого сопротивления, и даже рёбра не являлись серьёзной помехой на его пути.
Безупречно.
Раненое животное скулило, как-то совсем по человечески. Оно даже тихо умоляло Мако о пощаде, но охотник был непреклонен. На этот раз он вовсе не собирался добивать подстреленное животное ножом. Нет. В этот раз ему нужно было его бьющееся сердце.
Животные в этом болотистом лесу имели человеческие лица. Многие из них даже были способны на примитивную речь. А их сердца способны были ещё долго биться, даже будучи отделёнными от тел, поэтому они очень ценились культистами, и были просто бесценны для их ритуалов.
Ещё с помощью этих «живых» сердец можно было призвать Болотников - истинных хозяев этих земель, в честь которых и был назван одноимённый культ.
Нож с хрустом преодолел сопротивление очередного ребра, и на этот раз умирающее животное разразилось тихими проклятиями и упрёками в адрес Мако:
- Посмотри на меня. Посмотри на меня, человек. Если ты не способен на милосердие, то прояви хотя бы каплю смелости.
Охотник проигнорировал эти слова, хоть они и задели его немного, и продолжил своё занятие, стараясь не обращать внимание на зверя. Он прекрасно знал, как хитры и коварны были эти создания. Эти человеческие морды, каким-то нелепым образом насаженные на звериные тела, могли очень легко ввести в заблуждение доверчивого странника, заблудившегося в тумане.
В этих болотах никогда нельзя было доверять своим глазам. И уж тем более, нельзя было доверять Болотникам, но у Мако и его жены тогда просто не было другого выхода. Просто не было.
Он вдруг вспомнил, как они прибыли сюда впервые. Грязные, уставшие и напуганные, но полные надежды. Их дочь была неизлечимо больна, и даже лучшие лекари ничем не могли помочь, давая лишь неутешительные прогнозы. Поэтому отчаявшиеся влюблённые решились на последний шаг, пытаясь ухватиться за спасительную соломинку. Терять им уже всё равно было нечего, кроме своей души.