Мако слышал о Болотниках, об этих полумифических существах, способных на невероятные чудеса, и обитающих в туманных землях за алой рекой. Так же он слышал и о «цене» за их услуги, но отгонял от себя все эти мысли, считая их просто попытками собственного разума отговорить своего хозяина от безумного шага. В первую очередь им нужно было спасти свою дочь, а всё остальное было на тот момент не так уж и важно.
Болотники помогли. Все эти мифы о них оказались правдой. Единственной ложкой дёгтя было то, что правдой оказались так же и слухи о высокой цене за их помощь. Дочь Мако была полностью здорова, в ней снова ожил цветок жизни, и радости её родителей не было предела.
До тех пор, пока они не решили наконец покинуть болота.
Чем дальше они отдалялись от этих туманных земель, тем явственней угасала их дочь. И только тогда они поняли наконец ту цену, которую им придётся заплатить за спасение дочери. Теперь эта девочка принадлежала болотам. Впрочем, как и её родители.
***
Сапоги Мако увязли в трясине по щиколотку, но он не обращал на это внимания, держа в ладони подёргивающееся, окровавленное сердце, и произнося ритуальные фразы, эхом разлетающиеся по округе.
Наконец он закончил, и, широко замахнувшись, бросил жертвенный артефакт в густоту тумана.
Казалось, что туман принял этот дар с радостным причмокиванием. Или, быть может, тому виной был звук сердца, упавшего в чёрную грязь, где-то там, вдалеке. Как бы там ни было, теперь оставалось только ждать.
***
В морозной сырости и слякоти болот, окутанных вечными туманами, довольно сложно было определять время. Оно было словно неподвижным здесь, изредка оживая лишь для того, чтобы сменить день на ночь, а затем вновь застыть. В ожидании могло пройти всего пару минут, а могло и пару часов. И никогда нельзя было сказать наверняка, сколько именно времени прошло. Вечность могла проскользнуть буквально за секунду, а мгновение могло растягиваться в бесконечную агонию.
Наконец, по воздуху разлетелось шуршащее клацанье, сопровождаемое мерзкими хлюпаньями. Сначала тихое, оно уверенно приближалось, и постепенно заполняло окружающее пространство. А вскоре в тумане начали проявляться их молчаливые силуэты.
На этот раз Болотники всё же отозвались на его призыв, хотя много лет игнорировали Мако, по какой-то, неведомой ему, причине.
Они выглядели омерзительно и отталкивающе, благодаря причудливо дикому сочетанию человеческого и звериного. Огромные, обтянутые лоснящейся, сероватой кожей, безволосые головы, с маленькими, едва заметными ушками, были насажены на вереницу паучих лап, покрытых хитином и болотными наростами. Их морды отдалённо напоминали человеческие лица, с застывшей улыбкой на пухлых губах. А маленькие, глубоко утопленные, светящиеся глаза, казалось, не выражали ничего другого, кроме алчной жажды. Иногда они приоткрывали рты и облизывали свои губы, что ещё больше усиливало жутковатый эффект, будто Болотники жаждали поглотить не только твою плоть, но и твою душу.
«Червю слепому, всё покоя нет», - прошелестели голоса в голове Мако.
Такая манера «общения» Болотников была ему уже знакома, но эти голоса, проникающие в самое нутро, всё равно заставили зашевелиться волоски на его коже. Мако не нужно было даже озвучивать вслух свои вопросы, ведь Болотники и так прекрасно видели его насквозь.
«Зачем же ты пришёл опять, если ответы все тебе уже известны?», - продолжили голоса.
Мако тряхнул головой, пытаясь отогнать внезапно накатившие мысли о погибшей жене. Но в этом не было его вины. Нет, не было! Она хотела, во что бы то ни стало, забрать дочь отсюда. Она не верила в то, что усиливающийся кашель дочери как раз и возник по причине их отдаления от болот.
Это было случа…
«Нет, вовсе не случайностью удар твой был», - голоса Болотников были вкрадчивы и безжалостны.
Мысли Мако переключились на воспоминания о дочери. О том, как она изменилась, после их возвращения в поселение. Теперь их было только двое, и дочь всё время молчала. Она больше не кашляла, но продолжала всё время молчать. Мако глядел на неё и не мог понять, его ли это дочь вообще, или это была, подсунутая Болотниками, кукла?
«Освободи её от плоти, и принеси нам сердце юное. И в тот же миг освободишься сам. Освобождения ведь жаждешь ты? И жадно ищешь выход», - напевали голоса.