Мария нажала кнопку вызова. Хорошо, подруга ответила почти сразу.
– Леля, я заблудилась в лесу.
– Что?.. В каком лесу?
– В лесу, как на дачу ехать… Я из машины вышла.
Да, это была ошибка, это был порыв, глупость! Но сейчас… сейчас за эту глупость можно было заплатить жизнью.
Леля позвонила в МЧС. Там не сразу разобрались, на какую именно дачу ехала Мария с семьей – в округе было два садоводческих товарищества с таким названием. «Так у нее телефон, неужели нельзя ее найти по сигналу телефона?» «Ох, это вы сериалов насмотрелись, это не так просто…»
Время шло. Пошел дождь. Мария сначала спряталась под деревом, но потом поняла, что если будет стоять, то замерзнет. Хорошо еще, она была одета в теплую зимнюю куртку и шапку… И она пошла. Пошла, сама не зная куда…
Леля звонила. Раз, другой, третий… В конце концов, испугавшись, что заряд сядет, Мария перестала отвечать.
А Леля смотрела на дождь за окном городской квартиры и плакала. Час шел за часом. Вот уже восемь. Девять… В лесу, в такую ночь… Дура Машка. Дурой была, дурой и осталась. Ну зачем она поперлась в лес? За каким бесом ей, живущей в пригороде, вообще нужна дача?.. Но это были вопросы без ответов…
Около девяти Леля дозвонилась до подруги снова. И услышала, как Мария рыдает в трубку:
– Лельчик, я провалилась в болото!.. Я по пояс мокрая… Я тут сдохну, Леля… Только мамке ничего не говори, я тебя прошу. Не рассказывай…
Выглядело это так, словно Мария, как в детстве, все боится строгую тетю Зину. А может быть, она просто не хотела ее расстраивать…
Ни муж, ни сын Маши на звонки не отвечали.
Леля каждые полчаса созванивалась с диспетчером из МЧС. «Мы прочесываем лес с фонарями и подаем звуковой сигнал. Пусть ваша подруга идет на сигнал…»
– Машуль, держись, они тебя ищут! Иди на сигнал!..
– Я не слышу никакого сигнала, Леля…
Никогда в жизни, наверное, плохая погода так не расстраивала Лелю. Хоть бы прояснило немного… Но дождь и не думал заканчиваться.
Надо было что-то делать. Только что?.. Но оставаться дома, в теплой уютной квартире, когда Машка замерзает где-то там, на улице, было просто невыносимо.
Леля вызвала такси и рванула в пригород, где жила Мария и где прежде жила она сама. Подняла соседей. Но чем они могли помочь?.. Никто не знал, где искать ее шебутную подругу.
А Машка, когда Леля ей опять дозвонилась, и вовсе разоралась. «Ну вот, теперь и Галка будет в курсе, и все!»
Но поступок Лели был правильным, потому что сын этой самой Галки, Серега Соловьев, друживший с Машкиным Саней, сообразил:
– У Сашки-то прав нет… Он поехал, наверно, в объезд поста ГИБДД, другой дорогой…
А значило это, что ищут Марию совершенно в другом месте.
Опять связались с МЧС. Объяснили ситуацию. Леля осталась у соседей, а Серега вызвался помочь в поисках.
…Марию нашли в полпятого утра. Закоченевшую, полумертвую. Она шла, ела снег, проваливалась в стылую грязь, поднималась, снова шла. Сотрудники МЧС издалека услышали какой-то вой, не крик, а именно звериный, животный вой. Это выла замерзающая в лесу женщина…
Не было людей, и как-то шла, держалась. А увидела, ноги отказали. «Машенька, иди, иди, ты же тяжелая, Маша!..» От дороги она отошла всего на два километра. Волокли ее под руки не знаешь как…
Как ее нашли, Мария запомнила. А как вели по лесу до машины – нет.
Привезли в больницу. Там стали ее раздевать и ахнули: женщина-то ухоженная, набритая, в золоте… Что же такое могло случиться, что привезли ее всю насквозь мокрую, в грязи, в болотной жиже?
Утром в отделение приехала Леля. До самого вечера Машка не могла говорить. Только мычала. Ее рвало чем-то черным, наверное, вместе со снегом попадался торф. Леля держала тазик.
Первыми Машкиными словами были:
– Мамке только ничего не рассказывай…
И всю неделю, пока Машка лежала в больнице, Леля ездила к ней. Каждый день. Ухаживала за подругой. Поддерживала ее морально.