Джейку казалось, подобного не было ни на одной войне. Хотя он ни на одной войне и не был, с чем ему сравнивать?.. Но, действительно, словно в военное время, медсёстрам приходилось стирать бинты. Они замачивали их в растворе перманганата калия, чтобы вывести кровь. Потом обрабатывали в автоклаве и использовали заново. Бинты эти, повсеместно поехавшие и рваные, не предназначались для повторного, и уж тем более, трех и четырехкратного использования. Пригодились старые простыни - их рвали на полосы и использовали как перевязочный материал.
Ситуация с лекарствами была критической. Не хватало рук: медики ведь тоже люди. Они болеют и погибают наравне со своими пациентами. К сожалению, не все это понимали. Напряжение в больничных стенах, да и во всём городе, нарастало. Люди озлобились. Каждый боролся за жизнь себя и своих близких, ведь только эти жизни имели ценность. Чужая жизнь ценилась не больше, чем пыль.
Эндрю, помня о просьбе Джейка помочь с исследованием, в это утро пришёл к доктору на работу. Мысленно пожалев друга и отметив печати хронической усталости у него под глазами, Эндрю поинтересовался, чем может быть полезен медикам.
Джейк отвел его в патологоанатомическое отделение. Здесь повсюду, штабелями, были сложены трупы. Голые, синюшно-кровоподтёчные и навеки немые мужчины, женщины. Очень много детей. Их было некому хоронить, да и негде.
Вид анатомки привёл Эндрю в ужас. Он пытался убедить себя в том, что его пребывание здесь необходимо. Он - учёный, и должен работать с любым материалом. Но убеждения действовали плохо. Эндрю начало мутить. От запаха формалина и разложения кружилась голова.
Джейк провёл друга мимо полок с трупами, показавшимися Эндрю бесконечными. Они оказались в лаборатории. Их встретил врач - патологоанатом. Он пожаловался, что остался один - трое его коллег погибли, один получил травмы и не может работать. Долго сокрушался, что негде хоронить погибших. И ещё дольше благодарил Эндрю за то, что тот согласился помочь.
Затем показал ему рабочее место. В лаборатории имелся электронный микроскоп, куда мощнее того, что находился дома у Эндрю, реактивы и еще множество приборов. Назначение части из них было неизвестно ученому.
Пока Эндрю знакомился с оборудованием, его новоявленный коллега принёс в лабораторию пробирки и стеклянные полоски со взятыми на них мазками, образцами крови, кусочками ткани.
Они принялись за исследования. Эндрю радовался тому, что ему удалось найти общий язык с врачом. Они советовались друг с другом, делились результатами исследований. К вечеру усталый Эндрю направился домой.
Едва он повернул на свою улицу, сердце его ёкнуло. Его маленький домик стоял в центре улицы, но уже отсюда было видно, что он разрушился. Одна из стен рухнула, обвалилась часть крыши. Эндрю прибавил шаг.
В растерянности стоял он перед своим уничтоженным жилищем, не зная, как ему теперь быть. Ему было жаль дома, привычности его стен и размеренности течения жизни в нём.
Он подумал, что разрушение его дома лишний раз подтверждает его теорию о том, будто болотные микроорганизмы разрушают всё, даже бетон и землю. Основание разъело, равно как и фундамент. Стене теперь было не на что опираться, это и привело к разрушениям. Скоро та же участь ждет и остальные стены, а также - другие дома в Вэллпорте.
Волновало Эндрю и то, что в разрушенном доме остались очень важные вещи - его приборы, книги, исследовательские материалы. Он хранил свои работы на бумаге и съемных накопителях. Для спасения от сырости они были помещены в герметичную полиэтиленовую упаковку и металлический сундучок с запором на замок. Потом, в доме оставались милые его сердцу вещи: студенческие фото, открытки "С Днём Рождения" от Лизы, награды и грамоты, диплом о высшем образовании и о присвоении учёной степени.
Некоторое время Эндрю колебался: стоит ли идти в полуразрушенное здание? Не вызовут ли его шаги новые обрушения? Но вдруг, повинуясь сиюминутному порыву, он шагнул вперед. Меся ногами жижу, он добрёл до места обрушения и пролез в дом.
Болоту теперь было предоставлена полная свобода. Ничто больше не препятствовало проникновению зеленой воды в дом, и она почувствовала себя здесь хозяйкой. Жижа заполняла в дом, расплёскиваясь по полу. Если раньше пол был покрыт ей по щиколотку, то теперь жижа доходила Эндрю до середины голени.
Оно торопливо прошел в кабинет и принялся собирать вещи. Книги, инструменты - всё летело во вместительный рюкзак, нашедшийся там же, в кабинете, в шкафу. Потом Эндрю пробрался на кухню и достал из шкафов остатки продуктов, сложив их в полиэтиленовый пакет. С сожалением он подумал о том, что не может подняться на второй этаж за одеждой и фотографиями - хлипкий дом мог не выдержать его шагов. Непроизвольно поднял голову вверх и там, где наружная стена примыкала к перекрытию, увидел затянутое душным туманом небо.
Оно молчало. На землю взирала пустота.
Когда Эндрю добрался до дома Лизы, над городом уже стояли плотные сумерки. Дорогу от поворота на улицу до дома Лизы он преодолевал почти вслепую.
С завистью думал он о тех счастливцах, кто обладал вёсельными лодками. Моторные не использовали: водоросли забивали двигатель и не давали ему работать. А вот грести вёслами в нынешних условиях стало милым делом! Жаль, у него не было лодки.
Эндрю шагнул на участок Лизы. Он поднялся на террасу, постучал в дверь. Услышал шаги - Лиза спешила открывать. Пока ждал её, протёр платком, который хранился во внутреннем кармане куртки, заляпанные по дороге очки.
Лиза лишь едва удивилась его приходу. Конечно, она не могла отказать другу в приюте. Места для гостей было предостаточно, и она выделила для Эндрю комнату на втором этаже. Пока он располагался и умывался с дороги, разогрела ему еду.
Майкл, разбуженный шумным по рассеянности гостем, проснулся и вышел поздороваться. Он так обрадовался тому, что Эндрю теперь будет жить у них, что долго потом не мог уснуть вновь.
Вскоре разбуженный дом снова стих.
А на утро Эндрю вновь отправился в больницу. Его тревожила одна идея, пришедшая во время сегодняшней бессонной ночи. Для её проверки он захватил с собой болотную воду, которую набрал в доме у Лизы и на улице.
Идея была простой. Вероятные возбудители заболевания - незнакомые учёному патогенные бактерии, были найдены в том числе и в кишечнике погибших. Значит, вероятнее всего, попали туда с пищей или водой. А так как изо всех изменений основные произошли именно с водой, то именно в ней, в этой мутно-зелёной жиже, которая покрывает теперь все городские улицы, следует искать причину.
Исследовав болотную воду, Эндрю нашёл подтверждение этой мысли. Получается, в отсутствии другого источника питья, заболевшие пили болотную воду. Это подтвердил и пришедший в лабораторию Джейк: в семьях некоторых заболевших он видел примитивные приспособления для процеживания уличной воды.
Но концентрация бактерий в воде не была столь значительной, чтобы молниеносно заболеть. Нельзя было заболеть и наглотавшись воды при случайном падении. Чтобы подхватить хворь, нужно было регулярно употреблять эту воду. Или же обладать крайне сниженным иммунитетом. Последнее было актуально для большинства жителей Вэллпорта. Возможность заражения воздушно-капельным путём также не исключалась.
А между тем, число больных всё росло. В морг непрестанно везли трупы. Погибших было негде хоронить: городское кладбище, как и всё остальное, было затоплено. И, если ещё несколько дней назад можно было вырыть хоть какую-то могилу, то теперь добраться до поверхности земли не представлялось возможным.
Городской крематорий не справлялся. В очереди на погребение было слишком много тел. Но главное, у крематория заканчивалось топливо.
Если раньше процесс погибания города исчислялся днями, то теперь он переключился на часы. Заканчивались продукты и чистая питьевая вода. Практически истощены были запасы лекарств.