Лева снял с плеча рюкзак и молча передал мне. Подошел к этому, без рогов, и дал в лоб. Знаете, смотреть, как дают в лоб, сильно неприятно. Тимка резко откинул голову, из носу показалась кровь. Девчонки ахнули. А Лева как ни в чем не бывало забрал у меня рюкзак, и мы двинули к своей парте. Как будто вообще ничего не произошло. Тимка выскочил в коридор, зажимая нос ладонью.
Теперь Леву никто не будет называть Тундрой. Молодец. Мальчик умеет за себя постоять. Я бы так же поступила на его месте, понимаете, да?
– Ты, новенький, руки-то не очень распускай, – в полной тишине негромко сказала Валя Агеева. – У нас это не принято.
– А язык распускать, как – принято? – спросила я.
– А что он такого сказал? – взвилась Валя.
В прошлом веке Валя обязательно была бы комсомольским вожаком. Она очень правильная, и всего у нее в меру – длина юбки, косметики на лице, хороших оценок.
– Понял, – коротко ответил Лева, повернувшись к ней. А потом ко всем обратился, прибавив в голосе громкости и стали: – Надеюсь, все поняли, что тундра в Заполярье? Между прочим, классное место. Красоты там не меньше, чем у вас.
– Вот и оставался бы там, в своем красивом местечке, – добавила Валя. – Сразу драться, подумаешь, супермен.
– Я с вами, девушка, в следующий раз обязательно посоветуюсь, – лучезарно улыбаясь, ответил Лева.
Прозвенел звонок, и на пороге вместе с учителем истории появился Тимофей.
Носик у него немножко распух, но выглядел он очень живым. Когда мы встретились с ним взглядами, он мне даже слегка подмигнул. Говорю же – Тимка не злой, не злопамятный, просто местами глупый.
Последним уроком парням поставили физкультуру. У нас с ними она в разные дни, и даже преподаватели у нас разные. Я задержалась в классе: нужно было перекачать у математички Инессы Ивановны задачки на флешку. Мимо школьного стадиона я почти что плелась, высматривая фигуру Захара. Стадион в окружении деревьев и кустов: боярышника с одной стороны и шиповника – с другой. И тот и другой сейчас были обсыпаны красными ягодами. Зимой их склюют свиристели. Лето у нас продолжалось и даже еще не перешло в бабье, и солнце слепило глаза. В углу стадиона, под большой березой, – на скамейке и прямо в траве – были свалены вещи ребят: ветровки, рюкзаки. Хорошо, что тепло, можно раздеваться не в зале. На краю скамьи, завязывая кроссовки, сидел Тимка Певченко. Завязал. Зачем-то полез в кучу рюкзаков, отыскал один и, размахнувшись, швырнул его в заросли шиповника. Вот те раз! Это же Левкин рюкзак! Во Тимка дает! Ведь Капитонов вообще не нашел бы рюкзака своего! Вот те на! А я думала, Певченко не злопамятный… Отомстил, значит… Ну-ну… Тимка направился к физруку, который объяснял что-то мальчишкам, а я пошла в кусты и вернула на место рюкзак Левы. Из кармана одной из ветровок была видна макушка сотового телефона. Как он еще не выпал? Ничего себе так телефончик, новенький смартик. Я сунула его в карман поглубже. Кажется, это была куртка Сереги Пяльцева. Пусть Серега скажет мне спасибо, спасла его сотик. Сумка Тимочки лежала на краю скамейки, напоминая нищенскую суму, только на молнии. Я взяла ее спокойненько и отнесла в кусты, кинула в гущу шиповника… Ничего, догадается, где искать… Мне даже смешно стало: представила Тимкину физиономию, когда он не найдет своей сумки на привычном месте. «Вот мистика!» – подумает.
Физрук Виталий Николаевич с секундомером в руке и красным свистком на груди убрал с беговой дорожки сухую ветку, и у линии старта встала первая пара – Андрей Айпин и Володя Абрикосов. Парни готовились бежать стометровку.
Остальные одноклассники в черных шортах и красных футболках ждали своей очереди. Захар разговаривал с Тимкой в общей толпе, Лева в одиночестве стоял сбоку дорожки в наполеоновской позе, скрестив руки на груди, и смотрел на бегущих. У него одного футболка белая с надписью «CUBA». Физрук поднял руку, свистнул – и новая пара рванула по беговой дорожке. Вот Левка бежит – высокий, стройный, волнистые волосы ветер откидывает назад. А вот Захар. Он от Левки немного отстал, хотя у него такие же длинные ноги. Крепкие волосатые ноги. Темные прямые волосы до плеч. Сейчас они завязаны в хвост. Как странно, что они попали в одну пару. Ах да, у них обоих фамилии на «К». Физрук вызывает всех по журналу. Левка симпатичнее Захара в двести двадцать пять раз. Кажется, он даже красивый. Но почему-то Капитонов не волнует меня, а Захар проник во все печенки. Почему бы мне не перевлюбиться в Леву. Перезагрузить сердце. Перезагрузка – разве это сложно? Нажал кнопку… Ох… Жалко, что сердце не компьютер.