Но мечта о дружбе у меня была. Я мечтала, чтобы подружились парни. Лева и Захар. Чтобы болтали на переменках, обсуждали фильмы Захара, чтобы Лева его просвещал. Капитонов знал кучу всего! Например, рассказал мне вчера, что жизнь на Земле началась с комет. Кометы, падая на Землю миллионы лет назад, занесли в безжизненный земной океан микроорганизмы. Какой-то микробчик с хвоста кометы свалился в океан: «Ой, тут тепло, хорошо» – и давай плодиться! А с другой кометы – другой микроб: «Ой, мне тут тоже понравилось! Давай дружить!» Вот так мы и зародились… И что от тех же комет Земля может погибнуть. А щитом от комет нашей планете служит Юпитер.
– Погибнуть, – повторила я. Двадцать первого декабря, да? Кстати, как ты, Лева, к двадцать первому декабря относишься? Веришь в конец света?
– Замечательно отношусь. Двадцать первого конец всему, а в январе поднимутся цены на бензин и картофель – в Интернете читал!
Мы посмеялись.
– Слушай, – сказала я, – коллега моей мамы к этому серьезно относится. В этот день она собиралась взять отгул, не пускать детей в школу и всей семьей поехать на дачу. Чтобы всем вместе… это самое… ну, пропасть.
– Может, это просто повод погулять на даче, погреться у камина после прогулки в лесу, – засмеялся Лева.
– Нет, они правда готовятся. Мама говорит, та женщина стала ужасно грустной, просит у всех прощения, отдает долги.
– Ну, если так, полезно концы света хотя бы раз в год устраивать, – Лева снова засмеялся. – Пусть бы все долги отдавали, прощения у ближних просили. Здорово же! У племени майя нитки кончились, вот и перестали они календарь мастерить. А кто-то дурной додумался: конец света! Паникер!
Безумно интересно было с Левой общаться. Иногда я слушала его, раскрыв рот. Кислицину тоже полезно было бы послушать. Но увы… Если с другими одноклассниками Лева более-менее разговаривал, даже с Тимкой, то с Захаром и двух слов с начала учебного года не вымолвил. Я однажды спросила, почему он Кислицина игнорирует. А Лева спросил:
– А кто это?
И мне показалось, что он притворяется. Слишком сильно он прищурил голубые глаза. И лицо при этом стало недоброе. Что ему Захар сделал – не понимаю.
За два месяца рутины мне запомнился лишь один эпизод. Нет, вру. Два. Один связан с Левой, второй – с учительницей биологии. Сначала про училку, потому что хорошее следует оставлять на потом.
Мы с Левой остались на перемене в кабинете биологии. Дежурные открыли форточки, но мы не вышли в рекреацию, а остановились у стенного шкафа. Там с краю полки за стеклом лежали плоские морские раковины, и Лева показывал на ту, которая была похожа на раскрытую ладонь.
– Знаешь, в тундре я нашел камень вот с таким отпечатком. Точно таким.
– Значит, в тундре раньше бушевало море? – догадалась я. – И твой предок плавал рядом с морскими коровами?
Левка засмеялся.
– Вряд ли. Мой предок – если о недалеких предках говорить, – приехал в Воркуту не по своей воле.
– Он был репрессирован?
– Да.
– А чего же потом не уехал?
– Это длинная и запутанная история. Потом как-нибудь расскажу.
– Хорошо. Не забудь, ага? Мне интересно узнавать про тебя.
– Это чем же я такую честь заслужил, сударыня?
– Ты же новенький! – я хлопнула его по плечу. – А биография новеньких всем интересна. Так уж в жизни повелось, Лева. Терпи.
Мы уже хотели выйти из класса. Дверь открывала я. И тут я почувствовала, что я этой дверью кого-то пришибла. Оп-ля! Там за дверью совсем-совсем близко, а может быть, даже прислонившись к ней, стояла учительница биологии Зоя Васильевна.
– Простите, – извинилась я. И тут же поняла, что ударила-то я ее по уху. Потому поняла, что, во-первых, биологичка схватилась за ухо, а во-вторых, увидела, что Тимка Певченко, стоящий у окна, молча указывал мне пальцем одной руки на биологичку, а другой рукой оттопыривал свое ухо. И это могло означать только одно: Зоя подслушивала, о чем мы с Левой в классе судачим. Дверь в классе была закрыта неплотно, в ней оставалась щелка. Учительнице попало по уху, понимаете, да?
Я не удержалась.
– И совсем не обязательно шпионить, – прошипела я в лицо Зое Васильевне.
– Что? Что ты сказала, Покровская?
– Что слышали.
– Да как ты смеешь?
– А как вы смеете? Вы просто типичная советская шпионка!
Левка дернул меня за руку, укрощая мою невоздержанность, и мы отправились прочь.
Биологичка осталась у класса булькать что-то возмущенным голосом. А мы уже шли по коридору, рассуждая о том, что некоторые учителя бывают любопытные, как бабки на скамейке в нашем дворе.
– Но вообще-то ты нагрубила напрасно, – сказал Лева. – Можно было сдержаться.