Мак-Гахану, Ак-Маматову и Мустрову предназначалось по лошади, Жалын довольствовался ишаком. Четвертая лошадь везла ячмень, на пятую нагрузили два с половиной пуда багажа, а последней доверили гардероб американца, его бумаги и оружие.
— Я человек сугубо мирный, — вполне серьезно заявлял Януарий Томасу по дороге в Перовский. — Но оружия много не бывает.
Потому он вез с собой четыре ружья, тяжелую английскую двустволку, винчестерскую винтовку, три револьвера, несколько ножей и сабель. К каждому огнестрельному оружию прилагалось по полторы сотни патронов.
Главным стремлением американца было быстрее догнать армию Кауфмана и цесаревича Николая Александровича. Он часто оглядывался назад, ему все мерещилось, что подполковник Родионов одумается и пошлет за ним погоню.
Проводник Мустров решил следовать берегом Ямыдарьи. Она вытекала из Сырдарьи и, по-видимому, вначале была одним из арыков, который со временем превратился в полноценное речное ответвление.
Путь лежал на юго-запад. Иногда встречались сидящие на лошадях киргизы, вооруженные старинными фитильными ружьями.
Речную долину покрывала жесткая растительность, тростник и кусты терновника. Со всех сторон щебетали птицы. Пахло цветами, свидетельствующими о приходе в эти места лета.
Ночевали путники либо в кибитках, либо ставили палатки, благо погода позволяла. Во время одного из привалов Януарий с удовольствием поохотился на туркменского фазана — золотистого окраса, с сильно развитым «чешуйчатым» рисунком, синевато-зеленой шеей и длинным хвостом. Но охотник чуть сам не стал добычей. Когда в зарослях промелькнуло гибкое тело тигра, американец похолодел, решив не испытывать судьбу и не начинать преследование столь опасного хищника. Поглядывая по сторонам и держа палец на курке двустволки, Мак-Гахан отступил обратно к их временному лагерю.
Временами река начинала выделывать кольца, и тогда проводник сводил их с тропы и они двигались сквозь пески, срезая путь.
Днем немилосердно припекало, и американец уставал все больше. Пытаясь в очередной раз сократить путь проводник заплутал. Маленький отряд сбился с дороги и несколько часов бесцельно бродил по раскаленной пустыне.
Направление выдерживали по солнцу и компасу, но что-то не складывалось и они никак не могли вновь отыскать реку. Воду выпили быстро. С каждым часом жажда одолевала все сильнее. На целые мили, куда ни глянь, пустыня состояла из сухого песка с редкими кустиками чахлой растительности. От зноя кружилась голова, мысли путались. Губы потрескались. Желтое солнце казалось безжалостным пятном. Януарий закрывал глаза, но оно никуда не пропадало, продолжая гореть яркой точкой. Колодцев не было, а перспектива пробыть еще сутки без воды едва не сводила американца с ума.
Но все обернулось благополучно, путники вновь вышли к реке и на следующий день встретили конный русский патруль. Это были казаки.
Через час Мак-Гахан уже входил в ворота небольшого земляного форта, носившего название Иркибай и воздвигнутого всего несколько дней назад. Как оказалось, они вышли на дорогу, по которой двигался из Казалинска отряд полковника Голова и великого князя Николая Константиновича. И здесь русские заложили небольшую крепость.
— Кто вы такой? — удивился встретивший их возглавляющий гарнизон офицер. Звали его Гизинг, и он носил чин капитана.
— Американец.
— Американец? Тот самый, о котором сообщили из Казалинска?
— Тот самый.
— Невероятно! — лицо русского выражало неподдельное удивление. — И скажите, ради Бога, как вы сюда добрались и что здесь ищите?
— Добрался я через форт Перовский и Сырдарью. А ищу я генерала Кауфмана.
— Более странной истории я в жизни не слышал, — офицер продолжал оглядывать их с немалым изумлением. К нему присоединилось несколько товарищей. Около десятка казаков стояли неподалеку, с любопытством прислушиваясь к беседе. Американец уже начал волноваться, что дальше их не пустят.
— Надеюсь, что бумаги ваши в порядке, — наконец решил офицер. — А пока пройдемте в мою палатку. Вижу, вы чертовски устали, вам не помешает немного перекусить. У меня и мясо отварное есть, и вино имеется.
Мак-Гахан с удовольствием воспользовался гостеприимством. За простой, но вкусной едой он рассказал, что является корреспондентом газеты и сюда прибыл из самого Петербурга.
Но капитан Гизинг, несмотря на все радушие, мало что знал о месте нахождения отряда Кауфмана. Правда, он сказал, что две недели назад отряд полковника Голова покинул Иркибай и двинулся на соединение с основным войском.