— Генерал Бардовский и вверенные ему силы авангарда успешно добрались до колодцев Хал-аты, — несмотря на сильную усталость, я вытянулся и постарался выглядеть по возможности геройски. Жаль лишь, что моя пыльная, пропахшая дымом и потом форма плохо соответствовала данному образу. — Сутки назад состоялся огневой контакт с неприятелем. С нашей стороны убитых нет, трое легкораненых. В лазарете двадцать семь человек, большей части пострадавших из-за солнечных ударов. Генерал Бардовский укрепил лагерь и встал на отдых, дожидаясь дальнейших приказаний. Воды в Хал-ате с избытком и она пригодна для питья.
— Хорошо, — негромко заметил Кауфман. Выглядел он сильно уставшим и истощенным. Да и не шутка, всеми нами любимому генералу уже пятьдесят пять лет, и силы его уже не те. — Присаживайтесь к нам за стол и расскажите, как людям дался переход и каково настроение авангарда. Вы же не против, ваше высочество? — он повернулся к наследнику. В голосе Кауфмана проскочила практически неуловимая ирония — он же наверняка знал о том, что цесаревич мне симпатизирует.
— Конечно, нет, — краем губы улыбнулся Николай Романов. А вот он, в отличие от Кауфмана, выглядел вполне приемлемо. Кажется, жаркий и сухой климат Туркестана пошел ему на пользу. — Тем более, гусары — мой полк и мне всегда интересно их послушать.
— Да, они смельчаки, каких мало, — негромко заметил герцог Романовский, выдыхая папиросный дым. — Я бы счел честью командовать таким подразделением.
Собравшиеся переглянулись, но никак не прокомментировали подобного заявления. Герцог носил звание флигель-адъютанта. Отношение к нему сложилось своеобразное — человеком он был тщеславным, недалеким, обожающим женщин и красивую жизнь. В принципе, часть гусар могла похвастаться примерно таким же, весьма скромным набором достоинств, но у герцога все это накладывалось на некую вседозволенность и спесь от причастности к Царской Семье. Да и его фигуру, в силу статуса, рассматривали и оценивали куда пристальней, чем обычного гусара.
Мы с Егоровым устроились с краю стола, присев на складные стулья. Перед нами тут же поставили тарелки, столовые приборы, положили еды и налили вина.
Подул легкий ветерок. Под негромкое звяканье вилок я некоторое время докладывал о положении дел в авангарде. Меня слушали, но особого интереса новости не вызвали. Все складывалось неплохо, тем более, не один лишь мой эскадрон оберегал войско, обмен приказами шел безостановочно.
— Вот что, ротмистр, — через некоторое время заметил Головачев. — От присоединившегося Казалинского отряда поступили новости, что к нам из самого Петербурга движутся два американца: дипломатический советник Томас Скайлер и корреспондент «Нью-Йорк Геральд» Януарий Мак-Гахан. Было бы не лишним встретить их, отправившись назад. А то неизвестно, что с ними здесь может случиться. Нам еще международного конфликта не хватало, — пошутил он.
— Они американские шпионы? — напрямую спросил я. Кауфман удивленно поднял взгляд от тарелки, цесаревич Николай улыбнулся, а вот герцог Романовский шумно рассмеялся, словно я удачно сострил.
— Может и так, но нам все равно необходимо о них позаботится. Так что, возьметесь? Или вам требуется отдых? — требовательно спросил Головачев.
— Гусары готовы выступить хоть сейчас, — ответил я, прекрасно зная, что сейчас выступить уже не получится — становится слишком жарко. Да и не готов к таким подвигам мой эскадрон, мы же не железные, нас так и загнать можно. Но мне представился случай показать себя, и я не мог его упустить. В конце концов, надо же поддерживать репутацию лихих гусар!
— Сейчас не надо. Отправитесь в путь после отдыха, по вечернему холодку, — решил Головачев, переглянувшись с Кауфманом. Насчет холодка он, конечно, погорячился. Ночи здесь действительно прохладные, но больше на контрасте с невероятной дневной жарой, и только.
Завтрак закончился. Кауфман отправился отдыхать. Наследник решил переговорить со мной, под предлогом узнать о состоянии дел в полку, Шефом которого является. Надолго наша беседа не затянулась. Мы обменялись общими фразами, спросили о здоровье друг друга и отправились спать. Вернее, спать ушел Романов, для которого уже поставили отдельную палатку. Я же для начала осмотрел гусар и коней, проследил, чтобы воды и фуражу у них было в достатке, отдал несколько приказов, поинтересовался у нижних чинов о самочувствии и провел небольшую ревизию оружия. И лишь после этого позволил себе отправиться на заслуженный отдых.