Минуты прошли, прежде чем бледнокожая пара двинулась вглубь дома, крысы бросились вперед, не отдаляясь, тем не менее, от хозяина. Тишину дома нарушал лишь едва различимый цокот крохотных коготков, когда зверьки перебегали с ковра на плиты пола, да шелест балахона.
Единожды грызуны, а с ними и люди, насторожились - звери почуяли терьера, своего почти биологического врага, но собака спала где-то за дверями, запах остался еще со вчера.
Ифы знали куда идут. Они не отвлекались на двери и коридоры по пути, не наскакивали случайно на декоративные столики и не задевали аппликаций на стенах - они шли не по выданному кем-то плану, а по 'визуальной' разведке.
Вот и цель - тяжелая дубовая дверь хозяйских апартаментов, способная, будь нужда, выдержать удары ручного тарана городской жандармерии и дать владельцу драгоценные минуты. На двери врезной замок, но главное препятствие, знали ифы, не он, а внутренняя щеколда, больше напоминающая засов, открыть которую снаружи - задача не для тривиального интеллекта. Ее расположение также было известно им с точностью до миллиметра.
Косматый извлек откуда-то из глубин балахона и споро собрал миниатюрную ручную дрель, примерил сверло к едва осязаемому углублению на двери, оставленному в предыдущие визиты, выстлал пол тряпицей, готовясь принимать в нее стружку и работа пошла. Один иф медленно, стараясь не выдать себя и товарища случайным скрипом или взвизгом металла, вращал ворот. Второй - капля за каплей что-то лил из спринцовки в отверстие.
Когда сверло встретилось с щеколдой не донеслось ни звука - косматый ощутил это самим касанием, не полагаясь на слух. Дрель, тряпица и спринцовка исчезли так же бесследно, как и появились. Косматый сменил инструмент на нечто, напоминающее шило и заковырял им в отверстии. Второй тем временем разминал пальцами а после и вовсе отправил в рот комок густой не то смолы, не то глины и извлек флакончик с лаком - им предстояло замаскировать собой отверстие по окончании дела.
Теперь полной тишины добиться уже не удавалось, но едва различимый даже в абсолютной тишине скрип шила о щеколду вряд ли был способен встревожить кого бы то ни было. Секунды на все про все и косматый отстранился от двери, уступая место напарнику. Тот, не прекращая жевать, уже занял позицию у дверей с крохотной духовой трубкой в руках, изготовился...
И в ту же самую секунду дверь распахнулась настежь, сбив с ног не успевшего отскочить косматого, взвизгнула, ударяясь о стену одна из крыс. Крупные, крепко сбитые фигуры выскочили из дверного проема, темной молнией метнулись безмолвные собачьи тени. Косматого зафиксировали лицом в пол, разжав челюсти и не позволяя раскусить зуб с ядом, буде таковой у него окажется. Его товарищ еще успел 'плюнуть' из трубки и взмахнуть невесть откуда извлеченным кинжалом, но тот лишь жалобно звякнул о горжет - иф умело бил по шее, как он думал не рискуя - и вот уже и он скручен так, что даже дохнуть больно. Заверещали крысы, задавленные двумя молчаливыми псами, не издавшими даже рыка. Все закончилось в считанные секунды.
Защелкали зажигалки и хозяйский кабинет озарился неровным светом масляных ламп. Опускать канделябр и разжигать его присутствующие поленились. За время скорого действа Горий Грызнов, еще на днях Настоятель, а теперь просто виконт Олесский даже не поднялся из кресла. Он привык посылать людей на рисковые операции, на смерть. Привык при этом сидеть недвижимо и дожидаться результатов. Роглаф Даллерсон, чадец, некогда прямой подчиненный офицер-башелье Грызнова на 'Гневе Альвира' и четверо его людей уже заволокли неудавшихся убийц в комнату и теперь просто стояли, ожидая распоряжений.
Бывший настоятель в демонстративной задумчивости побарабанил пальцами по подлокотнику, потом неспешно закурил.
- Дозорного в канализации убрали, - нарушил молчание башелье, коснувшись комуники. Дозорного брать живым распоряжения не было, потому его люди не церемонились, просто расстреляв того. Грызнов лишь кивнул, затянулся.
- Этого в подвал, - огонек сигареллы указал на выбритого и перескочил на косматого, - этого переместите за город. Обоих подготовьте. Спасибо, башелье, вы можете идти.
- Настоятель, - рыжий, невысокий, но крепкий и чем-то напоминающий бульдога чадец отвесил полупоклон. Его люди уже выносили пленных, не забыв, уходя, подхватить и трупики придушеных крыс.
Иногда недостаточно какой-то бумаги, чтобы люди, с которыми ты прошел одну войну и десятки стычек, перестали подчиняться твоим приказам. Бывший Настоятель кивнул, отпуская подчиненных. Точным, выверенным движением плеснул вино в бокал и, не глядя, коснулся комуники:
- Господин Рекский, мы закончили. Жду вас.
Получив, видимо, ответ, опустился в кресло, в котором провел большую часть уходящей ночи. Пригубил напиток.
Карета, не бричка, а полноценная гербовая карета с восстающей серой рысью на бортах подъехала к дому в течении часа. Граф Фулье то ли отдавал предпочтение живым коням, то ли состояние его не позволяло ему экзотику в виде каменных скакунов. Прислуга распахнула дверцы, опуская подножку и из глубин экипажа показались сам граф и Йохан Рекский, продолжая завязавшийся в пути диалог:
- ... сеть подземных тоннелей! Под всем городом! По тоннелям предполагается пустить карловские паровые экипажи, управление и обслуживание предполагается, само-собой, карлами же. В тоннеле должны быть колеи, препятствующие сходу экипажа с маршрута, вентиляция, на станциях освещение и, как ты понимаешь, не масляное!
- Что за бред... - поддакнул графу коммуникатор. Оба они неспешно подошли к крыльцу, где им вместо домоуправителя или прислуги отворил крепкий солдат в кирасе и при оружии - Рекского он знал в лицо, а портрет графа еженедельно вместе с остальными членами Палаты печатался в 'Близнецах'.
- Бред или нет, мой дорогой Хан, но если проект удастся продавить - это миллионные траты, это отдельный налог, сотни 'вкусных' мест, рабочие подряды, материал. И к этим людям я собираюсь примкнуть! - было непонятно удивляется граф или восхищается последним фактом.
Ответить у Рекского времени уже не хватило - оба они, провожаемые другим солдатом подошли к дверям хозяйский апартаментов. После короткого 'да' в ответ на условный стук дверь перед ними распахнулась.
- Господа. Ваша Светлость. Господин Рекский, - Грызнов встал навстречу гостям, отвешивая положенный этикетом полупоклон в сторону высокотитулованой особы. - Разрешите предложить вам вина?
- Оставьте церемонии, виконт, - Фулье протянул руку для пожатия, тем самым подчеркивая неформальность встречи, с веселым вопросом во взгляде стрельнул глазами в сторону бутылки.
- Богоградское розовое.
- О. Не откажусь. Чего у фанатиков Рады не отнять, так это способностей к виноделию.
- Располагайтесь, господа, не стесняйте себя, - бывший Настоятель отошел за бокалами, самолично обслуживая гостей, которые, следуя совету хозяина, уже занимали заготовленные кресла. Брали они во внимание, что до них дорогой бархат битую ночь отирали задницами солдафоны - оставалось неясным.
- Итак, мой дорогой виконт, Горий - вы позволите обращаться к вам по имени?
- Как вам будет угодно, ваша...
- 'Господина Фулье' будет достаточно, друг Хана - мой друг, - небрежительно отмахнулся граф. - Итак, Хан в общих чертах посвятил меня в детали произошедшего. Как я понимаю - как минимум одного убийцу вы взяли живым?
- Так точно, господин Фулье. Сейчас он в подвале, мои люди 'прогревают' его для беседы.
- Не переусердствуют? - граф натолкнулся на стальной взгляд Грызнова и засмеялся, демонстрируя собеседнику пустые ладони. - Понимаю-понимаю. Но вынужден соблюдать осторожность - если я предоставлю Палате окровавленный кусок мяса меня просто не поймут. Но я забегаю вперед, давайте по-порядку - чего вы ожидаете, передавая в мои руки убийцу?
Горий в который уже раз за ночь пригубил вино, выдерживая несколько секунд паузы. Спешка при общении с людьми такого уровня, даже не самыми влиятельными, даже 'друзьями друзей' еще никого не приводила к успеху.