Капитан внутренне только что не расхохотался от облегчения. Отчасти потому, что это означало, что убеждать мага покинуть Графства просто не придется - он уже готов просить об этом сам. Отчасти же потому, что он не имел ни малейшего представления о том, что из себя представляли 'внутренние' отделы военных структур - просто экстраполируя на них свои знания о продажности и распущенности всевозможных 'внешних'.
- Господин Миллер, - нотки радости, как не пытался Шашня их скрыть, таки скользнули в его голосе к удивлению коммуникатора, - хочу уверить вас, что все так, как я сказал на сходнях - друг господина Рекского на этом корабле в полной безопасности пока жив я и команда. Прошу вас только такого - не спешите сходить в Садгарде, не поговорив раньше со мной. Может стать - наша встреча не случайна.
- Капитан, - донесся окрик с марса, - блик за кормой.
Шашня ругнулся и стремглав взлетел на мостик, не прощаясь, схватил протянутую боцманом трубу.
'Бликом' на корабле называли сигналы гелиографа, 'за кормой' говорило о том, что 'бликует' судно или корабль. 'По борту' значило бы сигналы с берега - их Шашня, уже решивший спускаться по реке 'в белую', просто проигнорировал бы, зная, что сигналят браконьеры, контрабандисты или бандиты, спешащие сбыть награбленное.
Найти на речной глади, раскинувшейся едва ли не от горизонта до горизонта, крохотную пока точку капитану не составило труда. Секунды ушли на попытку опознания - галера, если судить по скорости хода, парус пока не разобрать. Гелиограф требовал 'каракке замедлить ход и принять на борт пассажиров'.
Шашня снова ругнулся, в одной фразе сплетя навь, кракена, якоря и мужеложество. Ничего хорошего такое требование нести не могло по-определению. Вероятность того, что кто-то просто хотел пересесть и продолжить путь не на идеальной для речных переходов галере, а на морской каракке, стремилась к нулю. До крупных городов уже было достаточно далеко и если чем, помимо глубины форватера, и славилась Исена, так это процветающим речным пиратством. Ветер был слабый и уйти на реке от гребного корабля, буде тот возжелает их догнать, не было ни единого шанса. Укрыться в притоках или излучинах означало заведомо загнать себя в ловушку - несравненная на морских просторах каракка на реке проигрывала галере чуть не во всем.
- Малый ход, канонирам готовность, экипаж к оружию, - рыкнул он не отрываясь от трубы.
- Фор-марсель! Фор-брамсель! Орудия к борту! Расчехлить фальконет! Оружие к готовности! - проревел у него за спиной боцман и тут же залился трелями свистка, дублируя команды.
- Капитан, что-то случилось? - окликнул Шашню снизу Миллер.
- Пока ничего, - Лаврентий на мгновение оторвался от окуляра, - но я настоятельно рекомендую вам вернуться в каюту.
- Я могу сражаться! - Миллер вспыхнул, словно подросток.
- На корабле? Под огнем? Убивать? - огромный боцман навис над коммуникатором, одним своим видом подавив всякое сопротивление последнего. Миллер действительно неплохо владел шпагой, но дальше тренировочного зала его навыки не простирались. Стушевавшись, он заспешил на полуют.
Горьев, капитану известный как Лапласс, заряжал невесть откуда извлеченные двуствольные пистоли. Его манипуляций капитан и боцман то ли не заметили, то ли проигнорировали. Матросы карабкались по вантам, спуская часть парусов, другие споро подкатывали и укрепляли у бортов орудия, третьи готовились к бою - надевая толстые кожаные куртки или безрукавки, наручи и шлемы, заряжая или просто крепя к поясам всевозможное вооружение 'вольного матроса': палаши, топоры, палицы, чеканы, арбалеты и огнестрельное оружие поплоше того, с которым возился Горьев. Один из моряков был вооружен даже громоздкой ручной кулевриной, в которую сейчас и заколачивал, ударяя киянкой по забойнику, миниатюрое ядро, а у другого Александр заметил осский соляной жезл. Общее впечатление хаоса тем не менее было ошибочно - стоило присмотреться, чтобы понять, что каждый участник беспорядочного внешне действа отлично понимает свое в нем место и выполняет строго означенные задачи в команде с другими такими же винтиками слаженного механизма.
Кириллий уже не ревел и лишь изредка резким свистком одергивал зазевавшегося на реях матроса, не поспевавшего за товарищами. Капитан все так же не отрывался от трубы.
- Парус белый, - прокомментировал он некоторое время спустя, когда суета почти улеглась и сменилась сосредоточенным ожиданием. - Может торговая?.. Лечь в дрейф.
- Марсель, брамсель, - вновь разнесся громогласный рык силианца. - Канонирам готовность, без команды не стрелять! Фальконет по корме, без команды не стрелять!
И уже тише:
- Думаешь за пассажирами?
- Отсигналить - 'назовите себя и свою цель', - каков бы ни был ответ, он никак не повлиял бы на совершенные приготовления. Шашня не был бы капитаном, если бы верил словам, цвету парусов и мирным намерениям. Галера стремительно приближалась, уже можно было рассмотреть ее абрис на фоне слепящих вод невооруженным глазом. Прислушавшись, можно было различить бой задающего гребцам темп барабана.
'Торговец галера седая дева. На каракку взойдут пристав...' - блики гелиографа прервались, но и без продолжения становилось понятно, что кто-то на галере совсем не обрадовался столь прямолинейному ответу.
- Точно за пассажирами. И торопятся.
- Иначе снарядили бы свой корабль, а не прыгали в первый попавшийся быстроходный, - согласился Кириллий. - Или действуют в тайне.
- Отсигналить - 'готов принять на борт'.
Минуты прошли, прежде чем галеру можно было рассмотреть во всей ее красе. Белый - торговый - парус, два ряда весел мерно вздымаются и опадают под скрип снасти и сухожилий гребцов по обеим сторонам хищного вытянутого силуэта, взрезающего малую речную волну глазастым носом. Галеру сложно назвать мирным судном - корабли такого класса идеально приспособлены для войны, десанта, речного абордажа или даже тарана, благо сейчас бак не венчала зажигательная корзина, а под водой не крылось зубастое жало носового ростра. Видно было, что экипаж 'Седой девы' во множестве толпился на палубе, взаимно ожидая от 'селки' любого подвоха, но откровенной подготовки к бою заметно не было. Последнее, если и заставило кого на каракке расслабиться, то только не капитана - в своей жизни он повидал и более хитрые способы взять доверчивого морехода.
'Приставы' на галере бросались в глаза тут же. Не то, чтобы они как-то выделялись внешне или нарядом, но уважительно-боязливая дистанция матросов оставляла вокруг них словно бы небольшую зону отчужденности.
На 'деве' засуетились, подтягивая одну из двух буксируемых шлюпок ближе к корме - обычная практика для лишенных 'виселиц' гребных судов малого и среднего размера. На 'селки' после нескольких команд Кириллия, замерли в ожидании матросы с баграми, готовясь принимать пассажиров.
'Приставов' было пятеро. Один сразу и безошибочно опознавался как главный - манера держаться, взгляд, украшения на эфесе шпаги и ножнах, несколько массивных перстней и серьга комуники в ухе. Остальные четверо были бойцами - крепкими рослыми молодыми людьми без проблеска человечности цепких холодных взорах. Взойдя на борт, предводитель первым делом осмотрелся, точно выискивая кого-то среди угрюмых матросов и лишь не найдя - неспешно направился к ожидающему у лестницы мостика Лаврентию.
- Лаврентий Шашня, я полагаю? - вместо приветствия начал гость. - Тадеас Лаплатт, старший инспектор Летного Комиссариата Халровиана. У меня бумага, обязующая вас передать мне одного из ваших пассажиров - некоего Мирца Миллера, желаете ознакомиться?
'Пристав', а точнее инспектор, изящным, выверенным движением изъял из внутреннего кармана куртки запечатанный пакет и протянул капитану. Тот, хмурясь, кивнул головой в сторону пакета Кириллию, уже который и захрустел печатью, приступая к чтению.
Галера тем временем уже снова брала шлюпку на буксир, постепенно отдаляясь.