- Несколько часов назад, вы, должно быть, были в пути, - голос дознавателя едва заметно смягчился, на этот раз его сочувствие уже не казалось настолько искусственным. - Поспешу вас успокоить, состояние господина Чалого стабильно, в момент приступа рядом находилась гувернантка и она вовремя успела вызвать целителя. И, тем не менее, - голос снова ужесточился, - мы вынуждены рассматривать инцидент с господином Чалым как возможное двойное покушение...
- Покушение?
- Вы уже в третий раз меня перебиваете, - мягко упрекнул Диккенз Настоятеля.
- Вы с самого начала разговора забываете о субординации. Я все еще Настоятель и все еще не под следствием, - Настоятель демонстративно поднял чуть выше окурок, уже успевший почти в половину длинны превратиться в столбик пепла, осмотрелся по сторонам. Дознаватель, едва не скрипя зубами, подал гостю пепельницу, стоявшую в полуметре от последнего. - Так вы говорили что-то о покушении. Для этого есть основания или это очередная идея, которую вы 'вынуждены рассматривать'?
- Увы, - Диккенз старался совладать с собой, но Горий отчетливо слышал в его голосе нотки едва сдерживаемого гнева после перенесенного унижения. - Есть все основания и, несмотря на вашу откровенную враждебность ко мне и моей должности, я готов ими с вами поделиться.
- Извольте, - Настоятель и не думал унижаться извинениями.
Дознаватель подхватил со стола несколько листов бумаги:
- Это для внутреннего пользования, прошу не выносить за двери моего кабинета. Заключение лекарей, независимая экспертиза гильдии алхимиков и, отдельно, - третьих лиц, открывать которых я вам права не имею. Если одним словом - яд.
Настоятель, потушив окурок, принял листы и бегло просмотрел убористый текст. Непонятными ему остались лишь несколько строк составляющих 'вещества', но вердикт был однозначен - 'отравление вследствие интоксикации организма смертельной дозой вещества'. Заключения разнились витиеватостью слога с характерной спецификой освидетельствовавших, но в целом были единодушны. Горий повторно пробежался по тексту, поднял взгляд на Диккенза.
- Здесь не указан способ интоксикации.
- Вынужден отдать вам должное, господин Грызнов, у вас цепкий взгляд. Действительно, способ пока не выяснен окончательно. Мы отмели оральное отравление и заражение дыхательных путей, но окончательное определение требует больше времени. Рабочей версией принято отравление через укол, но, по-прежнему, не исключены тактильные или с использованием, хм, экзотических средств отравления. Например, высказывалась версия связи активации яда с...
- Некротической атакой во время учений, - Горий кивнул, конкретно ему такая версия показалась наиболее 'перспективной', уж слишком много вопросов вызывала организация самих учений лично у него.
- Я собирался упомянуть падение господина Чалого, сам факт этого способен многое стимулировать... Любопытно, в своем рапорте вы упомянули о необычности некротических атак... что? - дознаватель прервался, увидев вновь напрягшееся лицо Настоятеля, который контролировал себя все хуже. - О, простите, я не упомянул? Да, конечно же, я читал ваш рапорт, даже не взирая на - как вы выразились? - субординацию. Но, тем не менее - ваша версия теперь не кажется мне столь уж неуместной. Подгадать падение господина Чалого на секретном объекте во время учений возможно, но значительно больше гарантий для активации яда может дать сильный стресс в организме, коим и является...
- Кто вы такой?! - наконец смог выговорить взбешенный Настоятель. Его рапорт, секретная документация о секретных испытаниях новейшего секретного же объекта - была передана простому дознавателю, младшему дознавателю? Он не мог в это поверить. Словно знамя армии кто-то во время его отсутствия перевесил в уборную и солдаты пользовались им как... Гория просто распирало от праведного возмущения, он, всегда сдержанный, даже привстал в кресле.
- Вы могли прочесть это на табличке снаружи, - мягко произнес Диккенз. - Но мы здесь не за этим. Мы здесь для того, чтобы выяснить кто ты такой, Горий Грызнов. И не спешите пускать в ход руки - извольте - постановление об отстранении вас от командования и лишении звания Настоятеля до окончания расследования.
Глава третья. Йохан Рекский, старший коммуникатор ведомства связи при Летном Комиссариате
Расторопный банщик собирал на стол, пока господа парились в первый заход. Запотевший от холода графин сидра, шальский салат - ананас, авокадо, яблоки и персик, мелко нарезанная вяленая гадюка, приправленная собственным ядом и исходящие соком ломти дыни - просто на беглый взгляд, но крайне дорого по факту.
Деревянный зал сиял чистотой и благоухал кипарисом, чьей мелкой мягкой хвоей был устлан пол, стену украшала шкура белого тигра. Зал рассчитывался на десять-пятнадцать посетителей за раз, но сегодня его арендовали только двое, не считая 'обслуживающего персонала' заказанного также в количестве двух. Несколько занавешенных альковов для 'активного отдыха', удобные скамьи, стол для игры в фигуры. Сами гости, судя по звукам, в настоящий момент уже плескались в бассейне. Банщик, прислушавшись, заторопился - признаком дурного тона было остаться в зале в момент возвращения господ. Дверь за ним затворилась практически в тот же момент, как первый из посетителей вошел в зал.
Без одежды Йохан Рекский, коммуникатор, уже не производил того впечатления грозного старика, которое сложилось о нем на парящей крепости. Его полнеющее, старчески обрюзгшее тело, мало чем отличалось от тела любого пожилого лавочника. Выцветшие от времени татуировки - печать далекой военной молодости, да гроздья серьг в ушах - вот, пожалуй, и все, что отличало его сейчас внешне от простого обывателя преклонных лет.
Второй посетитель был несколько моложе - лет сорока с небольшим. Когда-то могучая фигура уделявшего себе внимание человека давно заплыла салом и если слово 'жирный' еще и было применять к нему некорректно, то пройди пару лет и от былого атлетизма не останется уже и следа. При том же, во всем его облике, даже в немало обозначившемся брюхе, были видны следы достатка и роскоши. Чистая кожа, аккуратные ногти рук и ног, синева выбритых щек, взбитая купанием шевелюра все еще хранила работу рук профессионального цирюльника. Этого гостя звали граф Лоренц де Фулье и был он полноправным, пусть и малозначимым представителем Палаты Графов.
Мужчины, отфыркиваясь, проследовали к столу. Граф тут же приник к заботливо налитому банщиком стакану с сидром. Со стороны бассейна донесся плеск и молодой смех 'обслуживающего персонала'.
- Ну-с, - напившись, граф словно продолжил давно начатый разговор. - Не зря же ты меня вытащил сегодня в сауну, Хан?
Йохан фыркнул и также приложился к своему стакану.
- Я тебя 'вытаскиваю' каждую неделю в один и тот же день, в одно и то же время.
- И всегда - не зря, - подмигнул Лоренц. - Полагаю, на этот раз разговор будет связан с отстранением твоего командира - как его - Грызнова?
- Давай начнем с него, хотя на уме у меня несколько иное, - равнодушно пожал плечами старик. - С ним-то, как раз, все предельно прозрачно - инцидент с 'Альвиром' дает слишком много поводов и возможностей подсидеть его. Ну а на таких должностях - что никогда не заканчивается?..
- Недоброжелатели, - грустно кивнул Лоренц. - Да, тут ты, Хан, как всегда прав, как всегда...
- Меня лично больше интересует, что в палате говорят даже не о самом инциденте, а о его последствиях. - Йохан впился в собеседника взглядом холодных цепких глаз. - Я полагаю, последствия будут самые далеко идущие?
- Знаешь, пока сказать наверняка не могу, - граф чуть развел руками. - Слишком много интересов с этим связано. Но если в двух словах - консерваторы инцидент используют на полную катушку и, если не оказать им достойный отпор - политическими трупами завалят всю палату. Минимум треть прогрессистов смогут смело паковать чемоданы. Толерантистов снимут походя, под шумок, всех. Военные, как всегда, отмахаются, их позиции сейчас не подорвать никому и в ближайшие лет пять этого не изменить пусть даже будет напрямую доказана их вина.