Это было не совсем то, чего хотела бы Луиза, но в ней загорелась слабая надежда. Реджинальд не уедет с Мартиники, и это самое главное. К тому же она не сомневалась, что он говорил правду: он знал Мари и политику гораздо лучше, чем она, он был таким умелым, и она доверяла ему.
Он уже повернулся и собрался возвратиться в дом. Она тоже повернула к дому вместе с ним, сожалея о том, что не может естественно и легко вести беседу, но все же горя желанием быть посвященной в его тайны. Но он шел, опустив голову и молчал.
— Когда вы собираетесь уехать? — спросила она.
Он неуверенно пожал плечами.
— Как можно скорее, — заявил он наконец. — У меня нет никакой причины задерживаться здесь дольше. Мари может подумать, что я дожидаюсь, пока она изменит свое решение. Прямо завтра же и уеду.
Луиза почувствовала, как у нее сжалось сердце, как кровь застывает в жилах. Горный замок без Реджинальда? И ее собственная жизнь без шевалье? Нет, она так не сможет жить.
Они подошли к террасе в том месте, где стояли пушки и откуда открывался прекрасный вид на зеленоватую воду залива Сен-Пьер, и Реджинальд подумал, что в Каз-Пилоте ничто не сможет помешать ему продолжать начатую здесь работу. Там, конечно, будет не так удобно, как в замке, но зато больше возможностей поддерживать отношения со своими соратниками.
Он пристально взглянул на залив поверх зарослей сахарного тростника, петуний и банановых деревьев. Когда-нибудь из-за горизонта покажется эскадра и встанет перед Сен-Пьером. Это будет его реванш!
В этот момент он получил сильнейший внешний импульс: в бухте стояло судно, которого там не было всего час назад. Он отлично помнил его парусность и очертания. Он чуть было не стал сомневаться в реальности происходящего, однако он не мог ошибиться: в порт вернулась «Дева из порта удачи»!
Кровь быстрее заструилась по его жилам. «Послушай! — сказал он сам себе. — Тот разрыв, что сейчас произошел, был, возможно, и ни к чему!»
Неожиданно его одолела жажда деятельности. Он повернулся к Луизе, которая стояла неподвижно, но тесно прижавшись к нему, и ожидала, сама не зная чего, от шевалье.
— Друг мой! — сказал он. — Возвращайтесь к себе! Мне непременно надо видеть Мари.
— Что вы хотите сделать?
— Я и сам пока не знаю! Но я совершенно уверен, что нам обоим надо много сказать друг другу!
Подойдя к комнате Мари, он несколько помедлил. Надо ли постучать или, может быть, войти без церемоний? Но он подумал, что генеральша после их бурного разговора была сильно уставшей и измученной и поэтому, постучав, он рисковал, что ему откажут в визите. Поэтому он со всей осторожностью повернул ручку двери, стараясь не произвести ни единого шороха.
Он сразу же увидел генеральшу, которая сидела за письменным столом с пером в руке и работала.
— Прошу прощения, — проговорил он, — но я постучал, и мне показалось, что вы ответили.
Она живо обернулась.
— Я ничего не слышала, — ответила она, — а что такое?
Ее голос был сух и довольно недружелюбен, но поскольку в нем не было ничего, что говорило бы о раздражении по поводу непредвиденного визита, Реджинальд ощутил уверенность. Возможно, в глубине души генеральша вовсе и не была так недовольна его возвращением и возможностью возобновить тот тягостный для обоих разговор, особенно если за время его отсутствия она нашла новые поводы для упреков, о которых не подумала в минуту запальчивого гнева.
— Я бы не стал вас беспокоить, — сказал он, — если бы не случилось одно непредвиденное событие.
Она встала и спросила:
— Ну! Какое событие?
— «Дева из порта удачи» бросила якорь в бухте Сен-Пьера!
Он заметил сильное волнение, которое его сообщение вызвало у Мари.
— Но вам, наверное, неизвестно: на борту ли капитан Байярдель?
— А по какой причине ему бы там не быть? — с уверенностью ответил он. — Вы его знаете лучше меня и еще совсем недавно говорили про него, что этот человек не способен на предательство. Если здесь его судно, а он — по-настоящему честный капитан и храбрый человек, такой, каким вы его описывали, то, поверьте, он точно на борту!
Он сделал по комнате несколько шагов. Довольно свободно он совсем близко подошел к столу. Он вел себя так, как будто находился у себя дома, как если бы ему не было приказано покинуть назавтра дом. Он снова был рядом и готов дать любой совет, вмешаться в дела, которыми занималась Мари, как будто между ними ничего и не происходило.