Пленвилль был тем самым седовласым мужчиной, с которым майор Мерри Рулз встречался на его плантации Карбе, когда за несколько дней до кончины генерала повсюду на острове зрел бунт, умело поддерживаемый людьми вроде него, которые, помимо слишком высоких налогов и новых твердых цен на табак, ром и сахар, находили тысячу предлогов для недовольства.
У него по-прежнему были длинные седые волосы, спадающие до плеч. Густые брови почти закрывали слишком низкий лоб с глубокими морщинами. Было видно, что когда-то он был крепким и довольно полным мужчиной, а его руки еще хранили следы твердых трудовых мозолей.
Но под жгучими лучами тропического солнца он высох, а ладони его стали более нежными после того, как он начал использовать на плантациях большое количество рабов. Это означало, что его дела пошли в гору с того дня, когда Жак дю Парке встречался с ним, то есть когда он сам выступил против де Сент-Андре.
Он курил трубку, выдыхая через нос и рот огромные клубы дыма. Время от времени он вынимал ее изо рта, чтобы смочить губы в золотистом вине, которое он пил медленными глотками, причмокивая языком, находя, что это пойло куда приятнее, чем ром, изготавливаемый им подпольно вопреки закону.
Он не выказывал никакого нетерпения, но несмотря на праздный вид, который он придавал себе, в голове его роилось множество мыслей.
Во-первых, его слова, произнесенные в Горном замке. Он был удовлетворен ими, но до сих пор дрожал, от страха при воспоминании об угрозе капитана Байярделя. Еще немного и тот проткнул бы его своей шпагой. Ну и разбойник этот Байярдель! Осмелился напасть на такого старика, как он! Такой же разбойник, как и Лефор… Он говорил себе, что отныне ему придется постоянно быть настороже, избегая встреч с этим яростным воином. Он даже вздрогнул при мысли о том, что тот может добраться до его плантации Карбе и спровоцировать дуэль. Слава Богу, у него там была хорошая охрана из крепких рабов, а также пара пистолетов, которыми при необходимости он продырявит голову любому, кто приблизится к его дому.
Правда, Мерри Рулз позволил себе выступить против Байярделя, так как считал, что у него достаточно власти, чтобы урезонить этого зарвавшегося капитана.
И, наконец, Пленвилль вспомнил о разговоре, состоявшемся в его доме с майором за несколько дней до выступления Бурле против генерала. В его память врезались последние слова их разговора — четкие, ясные, точные.
Он думал также и о Мари дю Парке, которую считал всего лишь ловкой куртизанкой, одной из тех, что называют потаскухами. У нее были любовники, но этого мало, она к тому же совершила предательство! Ведь она и раньше имела связь с этим шевалье де Мобреем, шпионившим в пользу англичан. Еще немного и тому удалось бы сделать так, что англичане завладели бы Мартиникой. Мари заслуживала тюрьмы! Тем более, что шпион снова был в ее доме.
Он улыбнулся, вспомнив ответ Мерри Рулза на подобное замечание:
— Она сядет! Я вам говорю, что она сядет в тюрьму! Там у нее будет достаточно времени подумать о своем поведении. Не знаю, кто смог бы вызволить ее оттуда! Впрочем, у нас с ней давние счеты. Десять лет тому назад я впервые поклялся, что возьму реванш…
Вот, что сказал ему тогда майор. Теперь, когда генерал был мертв, Мари дала понять, что попросит у Высшего Совета утвердить ее в должности покойного мужа…
Позволит ли это сделать Мерри Рулз?
Услышав шум, поднявшийся в таверне, он вздрогнул, но увидя, что это были лишь два колониста, которые уходили, едва держась на ногах и поддерживая друг друга, он успокоился. Ром и французское вино сделали свое дело. Пленвилль был доволен тем, что они уходят Человек, которого он ждал, не имел никакого желания быть узнанным, а таверна «Во славу Королевы» была единственным местом, где они могли встретиться, не вызывая подозрений. Сидящие поодаль голландские моряки не представляли опасности, так как ни слова не понимали по-французски.
Он вооружился терпением, потому что, во-первых, был уверен, что майор придет на встречу, во-вторых, потому что Мерри Рулз сказал ему сам: «Нет человека терпеливее меня: если я ждал десять лет, подожду еще и две недели…».
Да, через две недели ситуация может проясниться, если только Мерри Рулз хочет этого так же сильно, как и он.
В этот момент новый шум привлек его внимание. Дверь открылась, и человек в черной накидке вошел в таверну. Незнакомец огляделся, словно искал кого-то глазами. Заметив, наконец, колониста, он направился прямо к его столику. Ему теперь незачем было скрывать свое лицо. Он снял накидку, и Пленвилль, удовлетворенно улыбнувшись, узнал майора Мерри Рулза.