Находясь еще довольно далеко, трехмачтовик бросил якорь. Его название было все еще невозможно разглядеть. Но несколько лодок уже стояли на воде под его пузатым корпусом. Люди спустились в них по веревочным лестницам и по порядку расселись по местам. Может быть, из-за большого расстояния казалось, что они проделали все это без единого звука. Но через какое-то время все поняли, что матросы, собирающиеся высадиться на берег, не хотели, чтобы их заметили, потому что как только две первые лодки отплыли от борта фрегата, флибустьеры ясно уловили мерные и мягкие гребки весел, шлепающие по воде в едином ритме.
— Даю чайник французского вина против ковша соленой воды, — прошептал Шерпрей, — что эти разбойники идут по направлению к «Пресвятой Троице».
Тут раздался прерывистый смех Лефора.
— Храни их Бог от этого! — сказал капитан. — Потому что на борту находится человек, который без всякого сомнения, скажет первым, что небо, если оно карает, начинает с того, что ослепляет того, кого оно хочет погубить; но я знаю этого человека: во всех тропиках ему нет равных ни в том, как он умеет прочесть мессу, ни в том, как прирезать разбойника! Вы скоро услышите голос его пушки, или я больше не ваш капитан!
Шерпрей не ошибся: две первые лодки плыли к «Пресвятой Троице».
— Они захватят наш корабль! — сказал кто-то.
— Хотел бы я увидеть, как они это сделают! — ответил Лефор.
— Спорим! — предложил Шерпрей. — Чайник французского вина против пинты соленой воды.
— Ставлю! — подтвердил Лефор. — Но при условии, что я лично займусь капитаном.
— А как, капитан, вы узнаете его в такой темноте? — спросил с усмешкой Сорви-Ухо.
— Очень просто! Это должен быть какой-нибудь потаскун с лентами вокруг воротничка, с вышитыми манжетами на рукавах и со шляпой с рыболовную сеть с гусиными перьями.
— Договорились, — подтвердил Шерпрей, — как только мы увидим похожего человека со шляпой, которую вы нам обрисовали, мы тут же направим его к вам.
К своему большому удивлению флибустьеры увидели, что после того, как лодки подплыли к фрегату, люди, сидящие там, начали разговор с человеком, перегнувшимся через борт. Луч света, идущий резкой прямой линией серебристого цвета до самого горизонта, осветил в этот момент голову этого человека. По голому черепу, круглому и похожему в лунном свете на золотое яблоко, все сразу признали в нем отца Фовеля.
— Клянусь кровью Господа Бога, что мне очень хотелось бы знать, о чем это наш задрипанный братец договаривается с этими людьми! — воскликнул Лефор.
— Он продает нас! — ответил Шерпрей с издевкой.
— Видимо, не очень дорого просит! — ответил капитан. — Вы один, помощник, стоите больше, чем весь груз!
Лодки уже отплывали от борта фрегата, направляясь к берегу.
— Вот они и к нам плывут! — воскликнул кто-то.
— Приготовимся! — сказал другой.
— Осторожно, мои ягнятки, — приказал капитан. — Лучше сначала посмотрим, что будет делать наш отец Фовель.
Едва Лефор успел закончить, как пламя вырвалось из портика «Пресвятой Троицы». Столб воды, образовавшийся примерно в двух таузах от первой лодки, говорил свидетелям этой сцены, что достойный священник промахнулся.
Но отец Фовель, однако, не сильно огорчился этим. Три выстрела раздались в ночной тишине, и три ядра упали рядом с двумя лодками. Оттуда послышались нечеловеческие крики, несколько человек бросились прямо в воду, вероятно, подумав, что было прямое попадание в их лодку.
Со стороны фрегата Байярделя тоже раздались крики, но это были крики ярости, бешенства. На «Деве из порта Удачи» времени не теряли. После выстрела из большой пушки там поняли, что имеют дело с пиратами и что было напрасным делом начинать с ними переговоры. Но там также поняли, что большинство флибустьеров находилось на берегу. Конечно, их корабль было легко захватить, но надо было еще точно выполнить поручение капитана береговой охраны: он должен взять в плен флибустьерский экипаж.
Для этого еще несколько лодок быстро спустили на воду. Единым и быстрым движением — ибо теперь им не было никакого смысла стараться плыть бесшумно — матросы с фрегата занимали в них боевые места, держа под мышкой свои мушкеты, подвесив к поясам гранаты и сабли.
В первых двух лодках люди были настолько напуганы выстрелами, что не знали, в каком направлении им надо грести, поэтому они легли в дрейф в ожидании непонятно какой помощи. Может быть, она придет от их товарищей, которые бряцали оружием и переругивались.