Все произошло из-за Фран-Фюнена, который невинно заявил, что ему очень жаль, что королевские солдаты не такие храбрые и не так хорошо дерутся, как флибустьеры. Для подкрепления своего заявления он привел цифры убитых и раненых с той и другой стороны. Тут же один из солдат Байярделя, который находился рядом с ним, схватил его поперек туловища и бросил на землю. После этого драка приняла массовый характер, но, к счастью, никто не воспользовался оружием.
Потери составили несколько разбитых носов и порванных ушей, а также было потеряно несколько позолоченных пуговиц от мундиров. И теперь те, у кого оказались расстегнутыми куртки, искали в песке среди обломков кораллов эти драгоценные предметы, которые служили лучшим украшением форменной одежды.
— Ну, хватит, — сказал Лефор, который снова обрел свое обычное хладнокровие. — Касс-Экут, дай этим свиньям еще выпить, но чтобы ничего похожего больше не было! Черт бы вас побрал, вам здорово повезло, что пороху у нас осталось не так много!
Но тут он снова повернулся к своим людям, которые смотрели на него с некоторого расстояния с определенным беспокойством, потому что среди подчиненных образовалось два лагеря, и уже флибустьеры ни за что на свете не стали бы пить вместе с солдатами короля. Поэтому он сказал:
— Чтобы вас наказать, мои ягнятки, я вынужден буду лишить вас сегодня очень интересного зрелища! Да, да! И все будет именно так, как я сказал!
Тут он замолчал и стал не торопясь осматривать горящими глазами, в которых очень хорошо был заметен синеватый стальной блеск, свою команду, давая тем самым понять, чего в итоге они лишились из-за своего поведения. Затем он повернулся к Байярделю, который тем временем принялся ругать своих матросов.
Те показывали кулаки флибустьерам, а они, в свою очередь, переговаривались между собой и выкрикивали в адрес своих противников обидные ругательства.
— Молчать! — крикнул Лефор. — Я вам говорю: молчать!
И только после того, как он уверился, что все его услышали, продолжил:
— Ягнятки мои, уверяю вас, что свое наказание вы обязательно получите! Вот тут, — и он показал на Байярделя, — стоит достойный капитан, который в доказательство нашей с ним дружбы, а я вам клянусь, что не вру, должен был проглотить кости от той свиньи, которую мы вчера съели, в чем я тоже поклялся. Это было бы такое зрелище, которого никто из вас никогда не видел, а если кто-то будет возражать, то он солжет! Так вот, я считаю, что этот благородный капитан справился со своей задачей на сегодня! И ваше наказание состоит в том, что вы не увидите, как королевский офицер глотает скелет дикой свиньи! А теперь разойдитесь, или я вам всем по очереди переломаю кости!
И эти люди, которые не боялись ни Бога, ни черта, рассеялись, как комариный рой.
Лефор прошел несколько шагов по направлению к берегу и стал ждать, пока Байярдель закончит со своими. Через некоторое время капитан подошел к нему:
— Итак, мессир, — бросил ему флибустьер, — вы продолжаете настаивать на том, чтобы арестовать меня вместе с моими людьми и доставить всех в Сен-Пьер?
Байярдель нахмурился и ничего не ответил.
— Если да, — продолжал Лефор, — то нет ничего проще: стоит только сказать слово моим овечкам. Как вы только что сейчас видели, и я в этом не сомневаюсь, они набросятся на ваших солдат, как стая голодных собак на колбасу, и превратят их в настоящее месиво… Подумайте!
— Приятель, — ответил Байярдель слегка дрогнувшим голосом, — вы при всех объявили о вашей глупой клятве, что я проглочу кости дикой свиньи. И я хочу вас спросить, что было оскорбительного для меня в вашем публичном заявлении. Такая дикая идея могла родиться только в вашей черепной коробке. Но, черт побери!
— Минутку! — перебил Лефор. — Если вам так нравится эта еда, считайте, что я ничего не говорил! Я хотел воспользоваться возможностью заслуженно наказать моих людей, чтобы не подвергать вас не менее заслуженному наказанию…
— Послушайте, Лефор! — воскликнул Байярдель, у которого уже кончалось терпение, — если вы не прекратите, то я могу подумать, что солнце, ром, золото и женщины окончательно помрачили ваш рассудок! Прошу вас, дайте мне сказать слово! Мне кажется, что вы так ничего и не поняли в нашей с вами ситуации.
— Слушаю вас, — заявил с важным видом флибустьер.
— Тогда наберитесь терпения, потому что мне для этого нужно время… Сначала я вам сказал, что вы — мой пленник. Это — наилучший для вас выход, мой друг. Да, и не делайте таких глаз, как у умирающей газели: я повторяю, что для вас это идеальный выход для достижения вашей цели, а именно: очистить окружение мадам генеральши от обступившей ее сволочи. Я сам вас доставлю на Сен-Пьер. Вас сажают в тюрьму. Вы хорошо следите за ходом моих мыслей?