Именно Казанцу Михеев старательно создавал наиболее комфортные условия труда. Лучшую технику буквально выхватывал из-под носа у Векавищева и переправлял на буровую к Виталию. Новые трактора, машины. Но «лекарство» не помогало: показатели у Векавищева и Елисеева упорно становились лучшими.
Перед совещанием Михеев отвел Казанца в сторону и многозначительно предупредил:
— Буров будет говорить о кустовом методе. Учти, Виталий: я хочу, чтобы ты первым внедрил у себя куст. Никаких отговорок — в случае победы светит Звезда Героя Социалистического Труда… Ну, орден Ленина — точно. Со всеми вытекающими. Так что ушки на макушке.
— Новые бы трактора… — намекнул Виталий.
— Будут, — твердо обещал Михеев.
И вот теперь Казанец ронял притворные слезы, как бы сожалея о том, что план большой, а времени мало. Потом, как ни в чем не бывало, убрал платок и снова уставился на начальника.
Буров рассердился:
— Хватит хохмить! Где нефтепровод? Где железная дорога? Отстаем, товарищи! Результат нужен не сегодня, а уже вчера!
— Это как обычно, — вставил Векавищев. — Не переживай, Григорий Александрович. Справлялись же всегда — справимся и на этот раз.
Но Буров переживал. Не мог по-другому. Он обернулся к Елисееву.
— Георгий, у тебя самый сложный участок. Кругом — болота.
Елисеева, однако, это обстоятельство совершенно не смущало. Его, молодого специалиста, нарочно отправили на самый трудный участок и дали ему самую пропащую бригаду. Обычное дело. Новичок обязан пройти испытание. Сейчас никто уже не говорил, что «новый метод будут опробовать только самые опытные мастера; Елисеев же таким не является». Наоборот, он — в числе новаторов.
Кто-нибудь другой усмотрел бы в этом обстоятельстве повод для гордости, но только не Елисеев. Он считал, что все закономерно. Спроси его кто-нибудь пару лет назад — он предсказал бы события с точностью до месяца. Ничего особенного. Елисеев знал себя и никогда в себе не сомневался. А еще он верил в социалистический свободный труд и в новые технологии, которые всегда на пользу человечеству.
— Григорий Александрович, не вижу проблемы, — сказал Елисеев спокойно. И наконец расслабился и даже позволил себе пошутить: — Тем более у моего помбура говорящая фамилия — Болото…
Помбур с говорящей фамилией страдал как какой-нибудь чеховский персонаж. Скажи кому — засмеют. Поэтому он никому и не говорил. В свободное время глушил плохие мысли чтением классической литературы. Классики занимали его: они ухитрялись вывести Василия из себя настолько, что он даже забывал о собственных сердечных невзгодах. Ну что за слабаки эти герои! Даже Печорин. Вроде толковый парень, а куда приложить себя — не знал. Не говоря уж о всяких там Лаврецких… Да если бы его, Василия, полюбила в ответ такая Лиза, — стал бы он с курвой этой, с женой своей заграничной, знаться? Сиди, дура, в заграницах и не высовывайся… Чушь, в общем.
Наконец Василий решил действовать и отправил Маше телеграмму. Хватит уже ходить вокруг да около. От своей болезни — это Болото без всякого доктора Чехова знал — он видел только одну возможную пилюлю: жениться на Маше, и притом не мешкая. Телеграмма была короткая и деловая. «Предлагаю вступить законный брак тчк Болото».
Ответ пришел через несколько дней. Болото весь извелся за это время. Рисовал себе в мыслях разные ужасы. Стал плохо спать. Однако от алкоголя упорно отказывался. В свое время алкоголь встал между профессиональным боксом и Василием Болото. Василий больше не позволит этой дряни встать между ним и работой, тем более — между ним и Машей… Человек сильней бутылки. Эту мысль вдолбил в упрямую голову Василия один хороший доктор. Правильный был мужик. Теперь на пенсии.
Наконец телеграмма пришла. Болото прочел ее несколько раз и не поверил. Он решил разобраться с проблемой на месте.
Несмотря на свою клятву ни ногой больше в библиотеку не ступать, Василий явился туда под вечер. Не без облегчения он увидел, что Маши нет — только Вера раскладывает на столе какие-то бумажки. Да, это хорошо. Есть время собраться с мыслями. А то увидишь Машу — и как будто тебе кулаком между глаз ударили, сразу искры сыплются.
— Вера, привет, — угрюмо поздоровался Василий.
Она подняла голову, улыбнулась.
— Маша где? — Болото быстро перешел к делу. Лучше уж покончить поскорее со всеми вопросами. Это как в холодную воду, скажем, прыгать.
— Маша здесь. Книжки расставляет.
Услышав голоса, Маша показалась в комнате. Василий втянул ноздрями воздух и, не глядя на Веру, попросил: