— Ты, что ли? — выкрикнул один из буровиков.
Казанец пригвоздил его к месту ледяным взором.
— Я, — спокойно подтвердил он. — И ты, если себя хорошо проявишь и я тебя представлю. В общем, — он снова заговорил, обращаясь ко всей бригаде, — есть за что гнуть спины. А условие нам поставили одно: быть первыми.
И тут наконец Виталий Казанец широко, ласково улыбнулся.
Быть первыми. Только и всего. С умением Виталия организовать работу быть первыми не составит большого труда.
Научно-технический прогресс и неразрывно связанный с ним рост материального благополучия граждан приносил, однако, и новые проблемы, иногда совершенно неожиданные.
В Междуреченске начало работу телевидение. Макар Дорошин не уставал радоваться этому обстоятельству. Теперь город включен в общую жизнь страны, так сказать, включен во все розетки. Можно ловить Омск и Москву. Не только слушать, но и смотреть последние известия. И фильмы придут в каждый дом, в каждую семью. Постепенно, конечно. В общем, успехи налицо…
Проблемы шли за успехами след в след. Когда Макар, не подозревая об их существовании, благодушно заканчивал работу, к нему в кабинет вошла Ольга. Супруга Макара Степановича давно уже оправилась от пожара. Тетя Маша осталась в Москве: она получила третью группу инвалидности и, учитывая возраст, вышла на пенсию. В Москве у нее жила внучка-студентка, и тетя Маша решила помогать ей по хозяйству. Писала изредка — спрашивала, как успехи у «Олечки».
Теплиц теперь было несколько. Ольга руководила довольно большим хозяйством. Работали у нее в основном женщины. Они и сажали, и ухаживали за саженцами, и следили за урожаем. По вечерам собирались — читали и разбирали статьи из агрономических журналов. Иногда делились рецептами. В общем, жизнь кипела.
Зная деятельный характер супруги, Макар Степанович нечасто вникал в ее работу. Ольга все делала правильно. Раз в месяц представляла отчеты. «Не отчеты — поэма!» — высказывался насчет них Дорошин, скромно краснея от гордости за супругу.
Появление Ольги в вечерний час обрадовало Дорошина. Он заключил, что сегодня она решила не засиживаться допоздна со своими «девочками» (многие из «девочек» — пенсионного возраста) и вместе с Макаром пойти домой. Но дело повернулось иначе.
— Оля! — Дорошин поднялся с места. — Оля, что ты здесь делаешь?
— Сейчас я не Оля, а Ольга Валерьевна! — отрезала Дорошина.
Дорошин помрачнел.
— Понятно. Слушаю вас, Ольга Валерьевна.
Женщины, вошедшие вслед за Ольгой, топтались на пороге. Макар посмотрел на них с досадой. Ах, Ольга, не одна пришла, а с кавалерией!..
— Макар! — с нажимом начала Ольга.
Дорошин поднял ладонь, останавливая ее.
— Это дома я тебе Макар, а здесь я Макар Степанович.
Вот так-то, Ольга Валерьевна. Как вам это понравится?
Ольга Валерьевна и глазом не моргнула.
— Хорошо, Макар Степанович, дома мы разберемся… — пригрозила она. — Значит, так. В Междуреченске процветает спекуляция. Прямо у вас перед носом, товарищ Дорошин. А вы ничего и не замечаете…
Дорошин едва сдержался, чтобы не ахнуть. Однако его растерянность не укрылась от проницательного взора женщин.
— Именно так, — подтвердила одна из них. — Макар Степанович! Продавцы нечисты на руку. Пользуются тем, что телевидение начало показывать… В городе же спрос на телевизоры огромный. И поэтому…
— Поэтому, — перебила Ольга, — телевизоры продают из-под прилавка в три цены, а остальные достаются начальству.
В доме у Дорошиных уже стоял телевизор, и Макар Степанович полагал, что куплен он на общих основаниях. Но Ольга не шутила. Судя по ее виду, она вполне была в состоянии забрать их личный телевизор и отдать его в другую семью, не «начальственную». Что ж, поступок в ее духе — Дорошин, в общем, не стал бы возражать. Но все-таки он надеялся разрешить конфликт на более глобальном уровне. И не такими экстремальными методами.
— Макар Степанович, — заключила Ольга, — трудящиеся просят вас проследовать с нами для наведения порядка.
— Хорошо, — согласился Макар Степанович. — Подождите меня в коридоре.
Работницы вышли. Ольга замешкалась на пороге. Она хотела объяснить, что вела себя так для того лишь, чтобы подчеркнуть свою объективность. Пусть она и жена партийного руководителя, но не спустит покровительства спекулянтам никому. Даже собственному родному мужу. Который, впрочем, спекулянтам не покровительствовал — а просто о них не знал.