— Здравствуйте, Григорий Александрович! — звучно проговорил Марин. И мгновенно перешел в атаку: — Только что просматривал сводки по Междуреченскому управлению. Показатели не радуют, товарищ Буров. Не радуют!
Вот так-то. Показатели не радуют — и нечего обивать пороги, выпрашивая лимиты. Сначала план, потом материалы для строительства. А? Что ответишь, товарищ Буров?
— Вы случайно не просматривали заодно и мои докладные записки, которые объясняют причины этого? — вопросом на вопрос ответил Буров, опытный в кабинетных баталиях. — Или до докладных записок у вас руки не доходят?
— Не надо грубить! — возмутился Марин.
— Никто здесь не грубит, — возразил Буров. — Я устал направлять вам бумаги с предложениями о том, как повысить эффективность буровых. Каждый раз мои предложения остаются без ответа. Как это прикажете понимать?
Вмешался Сергей Антонович, видя, что Марин потерял дар речи. Заставлять министра оправдываться нельзя ни в коем случае. Следует показать Бурову, где его место. Лучше всего это сделать, упирая на недостатки в работе.
— В чем, по вашему мнению, причина отставания от плана, товарищ Буров? — спросил замминистра.
Буров живо повернулся к нему.
— Мы не отстаем от плана, — возразил он. — Но и не перевыполняем его. Причина? Я вам объясню устно, если вас не устраивают мои письменные объяснения… Давно пора переходить от фонтанного метода добычи к механическому. Эта проблема даже не назрела — она уже перезрела!
— Между прочим, ваши соседи не жалуются, — вставил Марин.
— Да, не жалуются! — не стал отрицать Буров. — Но что там будет через пару-тройку лет? Не знаете? А я вам скажу. Они загубят месторождение. Я не хотел бы сейчас вдаваться в дискуссию по этому поводу… Предлагаю вернуться к насущной теме: к разговору о строительстве жилья в Междуреченске.
Вот так. Круг замкнулся. Теперь оба — и министр, и его зам — оказались под обстрелом.
Сергей Антонович принял огонь на себя:
— По-моему, я только что вполне ясно высказался по этому вопросу.
Клевицкий встал:
— Ясно так ясно. До свидания.
И направился к выходу.
Марин озадаченно проводил его взглядом:
— Куда это он?
— Полагаю, ночевать в приемной Председателя Совета Министров, — предположил Буров.
Сергей Антонович скрипнул зубами, а Марин сказал:
— Знаете что… От вас легче отделаться, чем… Я подпишу приказ. Но это в последний раз. И хватит заниматься шантажом! Хватит! Лучше займитесь своим планом. Вы освоили кустовой метод? Да, план высокий. И выполнить его трудно, а перевыполнить — почти невозможно. Но у вас есть все ресурсы для этого. Партия и правительство ждут от вас результатов. До свидания, товарищ Буров.
Казанец спешил. Спешили и верные его соратники. Работа не останавливалась, с буровой не уходили, работали по десять часов, по две смены. Что угодно — любой ценой обойти Векавищева. На лаврах, как сказал Виталий, можно будет почивать потом. На кону — жилье, деньги, благополучие… Когда ударник социалистического труда становится ветераном, да еще работавшим в отдаленном районе страны, — он получает о-очень большую пенсию. Впрочем, о пенсии думать еще рано. Хочется всю жизнь прожить, что называется, достойно. Еще чуть-чуть поработать — и…
…и у буровика Гулько срывается ключ, который бьет его по голове.
Кровь, темнота в глазах, человек падает, и тотчас же вокруг него на вышке вскипает немноголюдная суета.
— Быстро! Вниз! Сюда! Носилки! Машину! Скажите Виталию!..
Тело Гулько болтается на руках его товарищей, они бегут вниз, кладут пострадавшего на землю. Прибегает Виталий.
Лицо Виталия черно от ужаса, глаза расширены, ноздри вздрагивают, как у загнанного зверя.
— Что здесь случилось?
— Ключ сорвался!..
— Кто?
— Гулько…
— Виталий, — сказал помбур, подходя к мастеру и глядя на него как будто издалека, — он ведь вторую смену пахал. Заснул, наверное… Бывает так, просто от усталости. Да и спешка, техника безопасности теперь побоку, сам знаешь — главное сделать план, опередить и…
— Почему?!. — начальственно зарычал Казанец. — Почему его не сменили?
Но помбур продолжал глядеть на него издалека. Так смотрят на обреченного те, кто надеется отвертеться. Начальник всегда одинок. Победил бы — один получил бы Звезду Героя. А теперь — один будет отдуваться за всех. Сам на это пошел, по доброй воле. Вот тебе и последствия.
— Я список тебе принес? — медленно спросил помбур. — Ты его подписал? Какие претензии?
Никаких. Виталий заорал: