Но… отчасти он был, конечно, прав. Гляжу на Степана Самарина и понимаю: есть доля правды в этих опасениях. Степана Север не отпустил. В прямом смысле слова. Вроде бы литературно одаренный человек, интеллигентный, москвич — но обрел свое место в Сибири. Учится и работает. Работает как одержимый!
Степан женился на местной девушке. Зовут Оксана. Она красивая, молчаливая и как будто Степана побаивается. В его присутствии всегда следит за ним глазами, слова лишнего не скажет. Мне кажется, такие девушки вырастают, если в семье отец алкоголик и дает волю кулакам, но я могу ведь и ошибаться. В любом случае, Степан, кажется, совершенно доволен своей судьбой.
Оксана работает в той же экспедиции, что и ее муж, поварихой. С утра готовит на весь отряд, потом отдыхает, а когда все вернутся и пообедают — моет посуду и чистит котел. Скучная, но необходимая работа.
Я прилетел в Междуреченск и начал, по журналистскому обыкновению, со знакомых. Зашел в управление «поздороваться», но застал только Дорошина. Дорошин выглядел встревоженным и рассеянным, предложил мне для начала поехать к геологам и пожить там у них.
— Напишете репортажик из жизни этих незаметных тружеников, — сказал он, выпроваживая меня непринужденно, но довольно настойчиво (думал, я не замечу?). — Мы ведь ничего, как правило, о жизни геологов не знаем. Работают где-то в комариной глуши — а чем занимаются, чем дышат?
— Нефтью, — предположил я.
Но Дорошин не «повелся», буквально вытолкал меня наружу:
— О геологах мы вспоминаем только тогда, когда они что-то уже нашли. А вот сам процесс — это в печати освещается крайне редко. Почитать, однако же, было бы поучительно. Не запросто, не даром отдает земля людям свои тайны. Поваритесь пока в том котле, а потом возвращайтесь к нам. Я пока подготовлю для вас встречи с интересными людьми, подберу характерные точки. Чтобы не вслепую тыкались, а поехали туда, где действительно кипит жизнь.
Почему-то Дорошина я совершенно не заподозрил в том, что он собирается «подготовить» материал таким образом, чтобы я мог написать исключительно положительный отзыв. Хотя многие так делают Ладно, поживем — увидим. Я собрался и выехал с попуткой к геологам.
Самарин узнал меня не сразу, но обрадовался. Расспрашивал о работе, о том, не женился ли я. «Надо обязательно жениться, сразу себя мужчиной чувствуешь, главой семьи», — приговаривал он. Мне показалось, кстати, что он немножко домостроевец. Глава семьи — это хорошо, но Оксану он все-таки угнетает, может быть неосознанно.
Когда я остался с ней наедине, то начал расспрашивать о Степане. Она только улыбалась и нахваливала мужа. И такой он добрый, и внимательный, и заботливый.
— А вы что же, Оксана? — спросил я. — Так до конца жизни и останетесь в поварихах?
Она опустила голову, долго смотрела на свои руки. Хорошие у нее руки, только распухли от работы. И ногти черные, обломанные. Она ведь и дрова колет, когда больше некому.
— Знаете, Денис, — ответила она наконец, словно бы собравшись с духом, — я ведь собиралась учиться на метеоролога. Даже документы подала в Омский институт. И приняли меня… Но потом события так завертелись, что от учебы пришлось временно отказаться. Семейные обстоятельства, понимаете?
— Не совсем, — осторожно сказал я. Я понимал, что она вот-вот раскроется передо мной, и боялся, что спугну. Честно говоря, любопытство — моя вторая натура. А может быть, и первая. Моя мать утверждает, что я и на свет-то появился исключительно из любопытства.
— У меня есть единственный родственник, единственный близкий мне человек — дядя Вася. — объяснила Оксана. — Он попал… в большую беду. И мне пришлось вернуться к нему. Но потом Степан и еще один… один хороший человек, простой рабочий человек, бурильщик, — они помогли нам с этой бедой справиться. И я вышла замуж за Степу.
Она это так произнесла, словно дала понять, что вышла за него из благодарности или из чувства долга. Просто роман какой-то, Оноре де Бальзак или еще кто похуже!..
— Степан меня очень любит, — продолжала Оксана. — И очень оберегает от разных… превратностей. Поэтому боится от себя отпускать.