Перебралась к Авдеевым и Галина Бурова с Володькой. У нее были большие планы, которые здорово отвлекали всех от случившегося. Она вытащила швейную машинку покойной Марты, «достояние и приданое» ее, взяла журналы с «модельками», которые ей показывала Марта, и принялась шить. Материю привезла из Тюмени. Нарочно ездила. Кроила и шила целыми днями. Весь дом был завален лоскутами, повсюду катались катушки ниток. Иголки и булавки были у Галины по счету. В доме, где есть дети, иначе нельзя: все острые предметы сосчитаны и воткнуты в особую подушечку, сделанную из старых «плечиков» для платья.
— Прохор, пересчитывай булавки, все ли на месте, — командовала Галина.
Мальчик считал, потом спрашивал:
— А сколько их должно быть?
— Двадцать.
— Одной нет.
— Ищи.
И он ползал по полу с магнитиком, внимательно обводя все половицы, одну за другой. Страшное дело будет, если маленькие найдут булавку, сунут в рот, проглотят или в руку себе загонят!
Приходила и Ольга Дорошина, помогала со стиркой, с починкой одежды. Обе женщины не на шутку были обеспокоены тем, как сложится дальнейшая жизнь осиротевших детей. Векавищев не может опекать их без конца. Рано или поздно ему придется принимать какое-то решение. Сейчас, пока волна общего горя не улеглась, еще можно как-то справляться, но ведь и год, и два, и десять придется ему тащить на себе этот воз, чужую семью, оставшуюся без кормильца…
— Андрей Иванович, — подступила Ольга Дорошина, — я хочу серьезно с тобой поговорить. Я занимаюсь детскими учреждениями, как тебе известно, садиком и… — Она махнула рукой, оборвала речь. — Это ты сейчас, на гребне волны, так сказать, на энтузиазме, справляешься, но ты выдохнешься. Поверь мне. Мужчины не созданы для марафонских дистанций, мужчины — спринтеры. Добежать, схватить приз и лежать на диване оставшуюся жизнь. Вот ваш девиз. А работа матери — она кропотливая и нудная. Ты не потянешь. Был бы женат — я бы не сомневалась, но холостяк с тремя детьми… Не поднимешь ты их на ноги.
— Ты совсем в меня не веришь, Ольга! — спокойно сказал Векавищев. Его это, похоже, вовсе не обижало.
Ольга Дорошина была известна своим критическим отношением к людям. Суровая, резкая, она говорила то, что думала. И всегда была готова прийти на помощь. «Моя задача — помочь, а не помогать», — говорила она, намекая на то, что человек должен справляться со своими проблемами сам. Один-два раза подтолкнуть, помочь — можно. Но помогать постоянно — нет. «Это разлагает, лишает чувства ответственности, порождает паразитические настроения».
— Я справлюсь, — уверенно произнес Векавищев. — И ты, и Галина — вы же обе в меня не верите. Но вы увидите. Я и дома теперь буду чаще бывать, перевожусь в аварийную бригаду мастером.
— Андрей, — устало молвила Галина, — все равно же их трое, ты один. Есть смысл подумать об интернате. Ты будешь приезжать к ним на выходные, брать их на время отпуска… Там за детьми будет постоянный присмотр, там и воспитатели, и педагоги…
Андрей Иванович аж побелел.
— В сиротский дом детей Ильи я не отдам, — отрезал он. — Как ни назовите… Пусть это интернат, пусть там самые лучшие воспитатели… Нет. Дети должны жить в семье, с родителями.
— Но у них нет родителей! — вскрикнула Галина, забыв об осторожности (дети находились в соседней комнате и могли слышать). Она спохватилась, понизила голос. — Ильи с Мартой больше нет, Андрей. Это данность. Это факт. И ты им не отец и не мать. И не сможешь их заменить.
— Не будем больше говорить об этом, — сказал Андрей Иванович твердо. — Я вас обеих прошу. И мужьям своим скажите. Нет. Дети Ильи будут со мной. Если мне придется полностью переменить для этого свою жизнь — я сделаю.
— И что ты сделаешь? — спросила Ольга шепотом.
— Я уже начал… Я подал документы с ходатайством об усыновлении, — сказал Векавищев. — Точка.
И это действительно была точка.
Предполагал я писать о производственных проблемах, о трудностях и достижениях наших нефтяников, а неожиданно оказался репортером уголовной хроники. Что ж, тем и хороша моя профессия — никогда не знаешь, какие неожиданности преподнесет тебе судьба. Конечно, я готовился к этой поездке, читал газеты и журналы, смотрел хронику… Успехи впечатляющие. Необитаемые прежде земли теперь покорены человеком, там, где шумели дремучие леса, теперь вырос настоящий современный город. Но ведь и неприглядную сторону жизни сибиряков нельзя упускать из виду. По-прежнему, как и в былые времена, лютуют любители скорой поживы, гады, дармоеды и злодеи всех мастей.