Утром просыпается. А Чиж рядом с ним в желтой пижаме лежит, оглаживает его лысеющую шевелюру, осторожно так, разбудить не решается. Он спросонья в ситуации не сразу разобрался. Растерялся и думает: «Черт возьми, не хватает мне налететь еще на несовершеннолетнюю». А она, будто мысль его поняла, и говорит так мило, так просто:
— Вы не бойтесь, я была замужем.
— Врешь!
— Правда, я была замужем.
— Сколько же тебе лет, Чиж?
— Уже двадцать шесть.
— О! В два раза меньше, чем мне.
И так уж была она с ним ласкова, так нежна, так внимательна, что он только диву давался. Ушел от нее днем: и галстук-то она ему поправляет, и щеткой пиджак ему почистила, и щеки-то ему ладошками разглаживает, чтобы получше выглядел он, старый греховодник. Удивительная девочка. И даже не спросила телефона, и свой не предложила. Смотрит сияющими глазками и все никак не может с ним расстаться. За что это ему такое, за какие добрые дела?
Приятель ему в понедельник на работу звонит:
— Ну, знаешь, ты орел! Отхватить себе такого ребенка… — понравилась ему Чиж, очень понравилась, сам бы был не против за ней приволокнуться, журналистка у него — так между прочим. Спрашивает: — Как провели время? Не очень ты ее разочаровал? — Надо же быть таким подковырой!
Он отвечает:
— Это ведь случай особый…
— Какой такой особый, не выдумывай. — Приятель еще долго не унимался, все уговаривал, чтобы он взял его к Чижу. Но, уж нет!
Ей он позвонил через неделю, дал девочке очухаться. И правда, может быть, в тот раз она не в себе была. Всякое ведь бывает. Но нет, ничего подобного. Голосок веселый, отвечает, что ждала и знала, что он обязательно позвонит.
— Почему это ты знала, Чиж, что позвоню? А вдруг бы и не позвонил?
— Позвонил бы. Я чувствовала.
Договорились встретиться. Ехал к ней и думал, надо бы что-то подарить. Но что? Куклу, больше всего бы подошло. Но нельзя, может еще обидеться. Цветов он женщинам вообще не дарил, это ему казалось смешным и неловким. Взял бутылку коньяку. А Чиж коньяк увидала и говорит:
— Больше этого никогда не делайте. У меня всегда найдется, чем вас угостить. Да и пить вам совсем неполезно.
Приняла как нельзя лучше.
— У меня для вас и подарок есть. Помните, вы сказали, что ищете лупу? Так вот, я вам ее достала.
Подумать только, достала ему лупу! Ни жена, ни сын не позаботились об этом, а она достала. И только потому, что он так, между прочим, сказал, что с глазами у него беда, и вот лупу где-то потерял, достать не может и теперь страдает. Она еще в тот раз с таким участием расспрашивала, что у него с глазами. А с глазами у него действительно дрянь, ранение на фронте. Бежал из окружения, под пулеметным огнем. А после войны у Филатова полгода слепым отлежал. Теперь — отголоски.
Так вот эта девочка все запомнила и лупу ему отыскала, хотя и не так-то просто найти хорошую лупу. Очень она его этим согрела, не ожидал он. Получилось, что через эту самую лупу сразу ее и разглядел.
— Ну, а если бы я никогда больше к тебе не пришел, чтобы ты с лупой делала?
— Пришли бы.
— Ну, а если бы нет, что тогда?
— Сохранила бы на память.
— Чиж! На что тебе память обо мне? Не заслужил. Ничего же нет во мне такого. Да и жизнь, можно сказать, уже проиграна или выиграна, все равно. Война, актерский факультет, чего только не было, работа за рубежом, сплошные стрессы. Ничего-то уже во мне и не осталось.
— Хороший вы, — отвечает.
Пожалуй, действительно будешь хорош, уже хотя бы от одного того, что кто-то о тебе так думает.
— Папу вы мне напоминаете, — говорит. Святое дело! Папу забыть не может.
— А с мужем почему развелась?
— Не развелась, просто разошлись.
— Как-то нехорошо это получается, порознь жить?
— Разные мы. Теперь ведь это очень часто, не разводятся и не вместе. Почти все мои подруги так.
— Плохо, плохо это. Может, слишком рано поженились?
— Почему рано? После окончания университета.
— Хотя правда, о чем я, сам ведь женился в двадцать и тридцать лет прожил, не разводимся. Хотя и всякое бывало, за мной ведь много грехов.
— Время сейчас, наверное, не то, — отвечает Чиж.
— При чем тут время? Привыкли все на время валить. Может, у тебя характер плохой?
— Не знаю. Но вы-то хоть меня не прорабатывайте. Довольно мне мамы. — И рассказала, что мама за нее переживает. Сама, после того как овдовела, второй раз вышла замуж, считает — женщине одной никак нельзя. Отцовскую квартиру разменяли. Чиж так захотела, чтобы у мамы была своя жизнь. Вот такая девочка, не о себе, о маме беспокоится.