— Есть у вас на примете кто-то конкретный, кого я должна попросить? — Лакост быстро достала айфон и набрала номер главы Сюртэ.
— Нет, — сказал он, поднимаясь. — Это может всё испортить. Примешь того, кого пошлют. Оставляю это на тебя.
Гамаш шагнул в приемную одновременно с входящим туда Жаном-Ги.
— Их отправили в Три Сосны, патрон.
— Хорошо. Merci.
Сейчас, лицом к лицу, Бовуар видел, насколько встревожен Гамаш.
— И ещё, — начал Жан-Ги. — Пропал один из экземпляров карты.
— Чей?
— Девчонки-гота.
— Амелии?
Бовуар вскинул брови, удивившись такой фамильярности.
— Кодета Шоке, да.
— И что она говорит?
— Она выглядит удивленной. Отрицает какие-либо особые отношения с ЛеДюком, сознаётся только, что носила ему кофе по утрам и посещала групповые вечеринки в его апартаментах.
— Значит, это правда, — сказал Гамаш. — Она одна из них.
Гамаш глубоко вздохнул и посмотрел за порог, на пустой коридор, когда-то полный шумных кадетов, а сейчас словно лишенный жизни.
— Что я наделал… — едва слышно пробормотал он
Глава 15
— Вы нас похитили.
— Звучит грубо, вам не кажется? — отвечал Гамаш, этим же днём стоя в бистро напротив четверых кадетов. — Едва ли похоже на тюрьму.
— Вы знаете, о чём я, — заявил Жак.
— О да, кадет Лорин. Я вас услышал.
Амелия задумалась, уловил ли Жак смысл сказанных коммандером слов. Парень так увлечен донесением собственных мыслей, что просто не способен услышать кого-то другого.
— Зачем нас сюда привезли? — спросила Хуэйфэнь Клотье, стараясь быть вежливее Жака, хотя в ее тоне слышались нервные нотки.
Было утро, бистро заполнилось посетителями, но им предоставили персональный столик. По просьбе Гамаша, Оливье выделил им место в уголке, между стеной и окошком. Когда Гамаш вошел, кадеты вскочили, но он жестом попросил их сесть, сам сел на стул, взятый у соседнего стола.
В странно знакомой обстановке бистро Амелия почувствовала себя как дома. Тут не воняло мочой и сигаретами, как в меблированных комнатах. Тут было не гулко, как в Академии. Тут пахло дымком и ароматом кофе, слышалось потрескивание дров в камине, журчание тихих разговоров, приправленное смехом. Совсем не похоже на резкие смешки и громкий хохот, эхом гуляющие по залам Академии. Тихий гул беседы тут звучал как свидетельство хорошего настроения.
После того, как её вывели из Академии, она была препровождена в автомобиль Сюртэ без опознавательных знаков, где на заднем сидении дожидался Натэниел, а на переднем разместились два агента в штатском. И, пока они ехали, продвигаясь всё дальше и дальше, вглубь лесов, отдаляясь от Академии, от штаб-квартиры Сюртэ, её тревога всё росла и росла.
Автомобиль свернул с главной магистрали, постепенно перешёл на узкие просёлочные дороги. Затем на грунтовку.
— Куда вы нас везете?! — потребовала ответа Амелия, как только авто замедлил ход и взобрался на холм. — Где мы сейчас?
— Ну, Канзас мы точно покинули, — ответил, повернувшись к ней, один из агентов в штатском.
Это был Габри. И Амелия тут же поняла, куда её везут.
— Три Сосны, — проговорила она. — Но почему?
— Если честно, — вступил Оливье, второй «агент», когда они подъехали к бистро, — Совершенно не понимаю, почему месье Гамаш пожелал вернуть вас сюда. Но он это сделал.
Кадетам указали на зарезервированный для них столик, и Оливье сообщил, что коммандер Гамаш просил дождаться его тут.
Вскоре к ним присоединились Хуэйфэнь и Жак. Две женщины, которые их привезли — владелица книжной лавки и художница — покинули их у столика. Художница отправилась домой, а владелица книжной лавки заняла столик на другом конце бистро, и, заказав пиво и сэндвич, стала наблюдать за кадетами.
В ожидании прошёл обед, потом были бесконечные чашки кофе. Потом прибыл коммандер.
— Зачем нас сюда вернули? — повторил за Хуэйфэнь вопрос Жак, когда коммандер Гамаш подсел к ним.
Арман попросил у Оливье двойной эспрессо, затем обратился к кадетам:
— Я попросил своих друзей доставить вас сюда, потому что жизненно важно сохранить секретность. Шеф-инспектор Лакост и инспектор Бовуар знают, что вы здесь. Но больше никому это не известно. По этой же причине я не хотел, чтобы вас сюда доставляли агенты. Никто не должен знать, где вы.
Слова заставили четверку придвинуться к коммандеру ближе. Хуэйфэнь и Натэниел разом спросили:
— Почему никто не должен знать?
Амелия с Жаком промолчали. Может, они знают, подумал Гамаш. Догадываются, что под подозрением. Среди них может оказаться убийца. Или кто-то из них станет следующей жертвой.
Он смотрел в юные обеспокоенные лица, он видел деревню за окном, холм, по которому ребята въехали сюда. Вспомнил свет фар на вершине, в ночь первого визита кадетов в деревню.
Фары, словно глаза, посмотрели на них сверху, потом их свет медленно растворился в темноте.
Гамаш не имел понятия, кто был в той машине, но кто бы это ни был, решил тогда Гамаш, он следил за ними. Но теперь Гамаш желал получить ответ. И его беспокойство усилилось.
Предположим, что следили не за ним. Предположим, что целью сидевшего за рулем в той машине являлись кадеты.
Все четверо? Или только один из них?
— Так почему мы здесь?! — снова потребовала ответа Хуэйфэнь.
— Я привез вас сюда, потому что у меня для вас есть работа.
— Дайте, угадаю, — начал Жак. — Хотите, чтобы мы чистили вам дорожки от снега и готовили еду.
Он говорил громко, и народ вокруг стал поглядывать в их сторону.
— Ты меня ни с кем не спутал? — спокойно поинтересовался Гамаш. Без обиды в голосе. Атака хищной птицы молью. — Нет. На самом деле то, о чём я хочу вас попросить, достаточно сложно и очень важно. И требует соблюдения секретности. Надеюсь, это поможет в расследовании убийства профессора ЛеДюка.
Слов, более убедительных для юных мужчин и женщин, подобрать было сложно. Даже Жак затих и сделался покладистым, а Амелия придвинулась еще ближе.
Такие юные, подумал Гамаш. Они даже не осознают, насколько они молоды.
— Одна из копий этой карты обнаружена в прикроватной тумбочке профессора ЛеДюка, — сообщил Гамаш, рассправив карту на столе.
Только Натэниел заметил, как кровь отлила от лица Амелии. Она и так была бледной, а теперь выглядела прозрачной.
— Кроме следственной группы никто не в курсе, — продолжал коммандер. — Мы до сих пор не знаем, как он её заполучил или почему хранил.
-Чья она? — спросила Хуэйфэнь.
— Эти вопросом занимаются, — ответил Гамаш.
Амелия не спускала с него глаз, сохраняя молчание.
— Поэтому нас просили найти наши копии? — спросил Жак.
— Именно. Надеюсь, вы их захватили, потому что я хочу, чтобы вы кое-что выяснили.
Его глаза, как всегда, остановились на Амелии.
Он наблюдал за ее успехами с первого дня.
Она была первой в классе. Фактически, она была лучшей в потоке. На целую голову опережала всех. Но добровольцем в общину она не вызвалась, в клубы и спортивные команды не записалась, на обедах сидела в одиночестве.
Сегодня днем, прямо перед отъездом сюда, он просмотрел рапорт о содержимом её комнаты в общежитии. Никаких наркотиков. Никакого спиртного. Несколько шоколадных печений, тайно прихваченных с кухни.
Ни единой фотографии. Ни писем, ни открыток. Ничего от отца. Или от матери.
Выглядело так, словно она в Академии и родилась. Двадцатилетняя новорожденная. Но Арману Гамашу было известно совсем другое. Он точно знал, откуда она и какого рода-племени.
Боковым зрением он заметил спортивную сумку рядом со стулом Амелии. Сумка была чем-то набита, и топорщилась в разных местах.
Можно было угадать, что там: немного одежды и туалетные принадлежности. Но в основном, сумка переполнена тем, что больше всего ценит Амелия Шоке.