— Я отправил е-мэйл фирме-производителю, — сообщил Бовуар. — Это в Англии. Но ЛеДюк мог приобрести оружие на черном рынке у перекупщиков.
— Я не видел пистолета, — заметил Желина. — Где он?
— Отправлен в лабораторию на экспертизу, но есть фото, — сказала ему Лакост.
Пока Желина рассматривал изображение пистолета, выражение его лица становилось всё более и более озадаченным.
— На какой высоте застряла пуля? — спросил Гамаш.
— Пять футов, восемь дюймов.
— Он стоял, когда в него выстрелили. Я думал, может он стоял на коленях.
— Просил пощады? — спросил Бовуар.
— Или убийца работал в стиле палача, — сказал Гамаш.
— Нет, — сказала Лакост. — Он просто стоял там.
— Хм.., — хмыкнул Гамаш.
Все были с ним согласны.
Хм... Зачем кому-то просто стоять и ожидать, когда его убьют, даже не пытаясь сопротивляться? Особенно, если этот кто-то Серж ЛеДюк.
Желина отложил фотографии и посмотрел на Изабель Лакост.
— Это револьвер. И он с глушителем?
— Oui, — сказал Боавуар. — Специально изготовленный. Вот почему никто не слышал выстрела.
— Он что, коллекционировал оружие?
— Non, — сказал Гамаш.
— Тогда зачем он хранил допотопный образец револьвера? — спросил Желина и получил в ответ только молчаливые взгляды. Желина отодвинул фото и покачал головой.
— Что-то очень странное происходит в вашей школе, месье.
Глава 20
— Привет! — прокричал Натэниел Смит. — Bonjour!
Входная дверь была приоткрыта. Он глубоко вздохнул и открыл её шире, ровно настолько, чтобы просунуть голову внутрь.
— Мадам Зардо?
Шагнул через порог, поправив ремень сумки на покатом плече.
Перевалило за шесть вечера. Он устал и был голоден. Настолько, что добровольно прибыл на место постоя.
Дверь вела прямо в гостиную, там царила темнота, разбавленная светом одинокой лампы.
Он остановился.
Вокруг ни звука. Ни скрипа. Ни кряка. В полутьме можно было разглядеть лишь книги. Казалось, сами стены были из книг. Книги были на столе. Одно из кресел, освещенное лампой, было завалено раскрытыми книгами, словно обито вместо материи историями.
Он задержал дыхание, уверенный, что тут должно вонять. Распадом, ветошью и старостью. Наконец, когда терпеть стало невозможно, он сделал глубокий вдох.
Знакомый запах. Даже не запах, аромат. Ничего экзотического. Что-то очень земное. И уж точно не сдобой пахнет.
Книги! Мускусный аромат слов витал в воздухе.
— Я тут!
Амелия бросила сумку в кухне и пошла на голос.
Остановилась у двери в боковую комнату.
Клара Морроу сидела на деревянном стуле с откидным сидением, спиной к двери. Зажав кисть во рту, она пристально смотрела на картину.
Амелии картину было почти не видно. Основная часть была скрыта шевелюрой Клары.
— И что мне теперь делать? — спросила Амелия. — Разве вы не должны готовить, или типа того?
Клара фыркнула и развернулась к ней. Вокруг ног художницы вертелся крохотный лев.
Хозяйка дома посмотрела на гостью.
Черные как смоль волосы. Бледная, почти прозрачная кожа. Пирсинг в носу, бровях, щеках. Но сережки не черные или кроваво-красные. То были крошечные искусственные бриллианты, сверкающие гранями, улавливающими свет. Похоже на звезды.
Уши были увешаны колечками. Пальцы смотрелись так, словно их окунули в металл.
Эта девушка словно облачилась в доспехи.
А там, где из-под доспехов виднелась кожа, всё прикрывали татуировки.
Единственное, чего не смогла спрятать эта девочка, были её глаза. Они одни остались в первозданном виде. И сияли как бриллианты.
— Что? — удивилась Хуэйфэнь, когда Габри вручил ей фартук и указал в сторону немытой посуды. — Я…
— Да, я в курсе. Ты без пяти минут, — он большим и указательным пальцами отмерил крошечный отрезок, — офицер Сюртэ. Ты уже говорила. А я в пяти минутах, — он сдвинул пальцы ближе, — от решения выпнуть тебя отсюда.
— Не имеешь права.
— Конечно, имею. Эту услугу мы оказываем месье Гамашу, а не вам. Я счастлив тебя приютить, но ты должна отработать свое проживание и пропитание. Час в день здесь, в бистро. Или в B&B. На твой выбор.
— Как рабыня.
— Добро пожаловать в реальный мир. Вы сидели тут добрую часть дня, заказывая еду. Потом переместились в B&B и прикончили весь пирог. Это всего лишь плата по счету.
Он кинул ей кухонное полотенце.
— Мы плохо начали, — проговорила Мирна, поставив напротив Жака стакан с колой. Юноша, развалившись, сидел на диване в её мансарде, что над книжной лавкой, и с раздражением тыкал в экран своего айфона.
— Е*ая хрень тут не работает.
— Следи за языком, — сделала замечание Мирна, усаживаясь в большое кресло, навсегда впечатавшее в себя контур её тела.
— Я слышал, что та старуха выражалась и похуже.
— Вот когда станешь старухой, тогда мы будем к тебе снисходительны. А пока ты гость в моём доме и в этой деревне, поэтому следи за языком. И ты прав — беспроводной связи тут нет, нет спутникового покрытия.
Жак сунул айфон в карман.
— Ну что, начнём сначала? — предложила Мирна.
Она уже пришла в себя после их стычки в бистро. Не последнюю роль в этом сыграл вид благоразумной Рут. В полдень Мирна вернулась в лавку, поднялась наверх, приготовила постель для гостя, и стала готовить ужин.
— Хочешь поговорить о том, что случилось в Академии? — спросила она. — Ты был близок к профессору?
Жак встал с дивана.
— Меня от вас тошнит. Человек мёртв. Убит. А вас интересуют только сплетни.
Мирна тоже поднялась и уверенно посмотрела ему в глаза.
— Я знаю, каково тебе приходится.
— Да что вы?! — засмеялся он. — Что вы знаете об убийствах? Книг начитались? Вы и представления не имеете, что это такое. — Он махнул в сторону окна. — Как это бывает в реальном мире.
— О, некоторые понятия я всё-таки имею, — спокойно заметила она. — Эта деревня не настолько мирное место, как может показаться на первый взгляд.
— Что? Кто-то поцарапал вашу машину? Или мусорку украл?
— Перед тем, как стать владелицей книжной лавки, я работала психологом в Монреале. Среди моих клиентов попадались заключенные ТОР. Знаешь, что это такое?”
Мирна заметила как гнев постепенно превратился в удивление, потом в интерес. Но парень имел слишком устоявшееся мнение, чтобы тут же поменять его.
— Тюрьма особого режима, — сказал он.
— Я имела дело с самыми худшими.
— Исправили хоть одного?
— Ты же знаешь, что подобное маловероятно. Или даже невозможно.
— Короче, вы облажались. И перебрались сюда. Как Гамаш. Деревня сплошных неудачников.
Мирна не пошла на поводу у этого ребёнка. Хотя чувствовала, как гнев простирает к ней скрюченные пальцы. Вместо этого, она кивнула на ноутбук, подключенный к телефонной линии.
— Используй при желании. Поищи информацию. Изменятся исходные данные — изменится и твое отношение к ним.
— Уау, спасибо, просветили тёмного!
Он схватил куртку и, прыгая через две ступеньки, сбежал в книжную лавку, выскочил за дверь.
Мирна стояла у большого окна мансарды и наблюдала, как он мчится по дороге, освещаемый огнями бистро.
Он обернулся и посмотрел на неё. Повернул в сторону от книжной лавки и бистро, мимо дома Клары. Мирна следила за ним, пока его фигура не растворилась в ночи.
А потом ночную тьму прорезал лучик света.
Обыскав дом, заглянув под каждую кровать — вдруг сумасшедшая карга померла под одной из них и теперь лежит там калачиком — Натэниел пошёл в бистро.
Там её тоже не было. Но здоровяк, один из владельцев бистро, указав на дом у дороги — дом Клары Морроу — предположил, что поэтесса там.
Кадет отправился к дому Клары, но встретил Амелию, выходящую оттуда.