— «И враги человеку ближние его», — выговорил Желина. — Мощный совет. Вы были правы, профессор. Отсюда я и начну искать убийцу. Среди самых наших ближних.
— Он не делал этого, — сказала Лакост. — Вы же знаете. Зачем вы вообще решили рассматривать эту версию?
— Потому что вы её не рассматриваете.
И на секунду он стал похож на человека, взявшего кита на прицел.
Глава 27
— Ага, она самая и есть, — сказала девушка, вытирая руки о белый передник. — Ориентирная карта. Но эта такая старая. Где вы её взяли?
Она взглянула на стройную, одетую просто китаянку и девушку-гота. Странная парочка. Если они вообще пара.
— Её нашли в стенах, когда занимались перестройкой здания, — сказала Амелия. — Что ты можешь нам о ней рассказать?
Девушка удивилась:
— Да ничего больше, только то, что уже сказала. Я, типа, видела такие карты в книгах по истории ориентирования, но сроду ни одной в руках не держала. Эта, типа, клёвая, да?
Амелия задумалась, знает ли она, что означает «клёевая».
Девушка стала смотреть поверх плеча Амелии на длинный ряд посетителей, стоящих в очереди за кофе и пончиками. И на мерзкого начальника, что кидал на неё гнусные взгляды.
«У меня перерыв», — проартикулировала она начальству одними губами, повернулась к прыщавому молодому человеку спиной, снова обратив внимание на карту. Было в карте что-то неотразимое. Может, простота. Может, необузданная радость. Может, корова.
— Есть идея, кто бы мог такое нарисовать? — спросила Хуэйфэнь.
— Неа. Нету. Эту рисовали от руки. Неудивительно. В то время мало кто занимался ориентированием.
Ага, в отличие от «в наше время», решила Амелия и спросила:
— А что такое ориентирование вообще?
Как и Хуэйфэнь, она уже посмотрела в интернете, но эта девчонка была главой местного клуба, состоящего из неё, её брата и пары кузин, и могла сообщить им что-то, чего нет в Википедии.
— Это как «Поиск Сокровищ», — объяснила девушка. — Только вместо записок с подсказками и головоломок у нас есть компас и карта. Каждый пункт отмечен, и нам надо попасть туда быстро, как только возможно. Мы зовём их контрольными пунктами.
— Так это гонка? — спросила Хуэйфэнь.
— Да. И что самое прикольное, самый быстрый путь между контрольными пунктами не всегда самый короткий. Надо отыскать наилучшую тропинку. И потом бежать по ней.
Амелия задумалась, точно ли она знает что значит «прикольное».
— Вы, должно быть, в отличной форме, — сказала Хуэйфэнь.
— Конечно. Бегаем изо всех сил, и не всегда по дорогам и тропинкам. Чаше это кросс по пересечённой местности. По полям, через леса, по холмам и через реки. Просто офигенно! Так заводит.
По всему видно, она отлично разбираете в том, что такое «офигенно», подумала Амелия.
— И что происходит, когда ты попадаешь на этот… вы называете его контрольным пунктом? — поинтересовалась Хуэйфэнь.
— Для этого существует флажок и отпечаток — знак, что мы были тут. Потом мы бежим к следующему КП. Не знаю, почему ориентирование не стало популярнее.
У Амелии на этот счет имелась версия: всю популярность приняла на себя виртуальная игра по ориентированию.
— Знаете ещё что-нибудь по истории ориентирования в вашей местности? — спросила Хуэйфэнь. — Кто начал? Кто кто стал первым спортсменом?
— Не, не знаю, — покачала девушка головой. — Всё началось ещё до первой мировой, это я точно знаю, и было как-то связано с военной подготовкой. Парни у нас что-то слышали, потому что прикидываются всё время, что они на поле боя. Но я ничего не знаю про то, как оно у нас тут начиналось. Сперва, типа, всё загнулось, а потом возродилось снова.
Она мечтательно посмотрела на карту.
— Красивая, да же? Кто её рисовал, явно любил ориентирование. Но знаете чего? Она, типа, странная. Я про ориентиры, они ж из разных времён года. И что за пирамида ещё такая?
Она ткнула в нижний правый сектор карты.
Амелия посмотрела на карту. Из всех странностей это была самая странная странность. Наличие остальных можно объяснить, а эту же — никак.
— Какой-то ориентировочный символ? — спросила она.
Девушка отрицательно помотала головой.
— Я такого не знаю. А что там? Есть хоть что-то?
Хуэйфэнь отыскала местность, изображенную на карте, на своем айфоне. Все склонились над экраном. Хуэйфэнь то увеличивала карту, то уменьшала её.
Не было там — что не удивительно — никакой пирамиды. По факту, там вообще не было ничего, кроме леса.
— Может, это палатка, — предположила Амелия.
— Или холм. Или гора, — сказала девушка, попадая в настроение визитеров.
Изучив изображение на айфоне, Хуэйфэнь помотала головой.
— Non. Эх, может её добавили ради шутки, как снеговика и корову?
— Вполне возможно, — ответила Амелия.
Она отпила из толстой белой чашки четвертной Тим Хортон. То был не просто кофе, то был вкус детства. Сладкий и насыщенный. Она явственно представила, как на том конце стола, напротив неё, сидит отец. Он водил её в Тимми, так он это называл, после занятий Амелии в кружке фигурного катания. Он вечно угрюмый, а она вся в сиянии розовых блесток, чинно сидит за столиком.
Он позволял ей сделать лишь глоток своего четвертного. Не говори маме, предупреждал он.
Она и не говорила. Ни разу не сказала. Этот секрет она хранила до сих пор.
Девушке больше нечего было им сообщить, и её перерыв закончился. Она вернулась за стойку и Амелия стала наблюдать, как та бегает от посетителя к кофе машине, а оттуда — к витрине с пончиками.
Хуэйфэнь жестом указала ей на рот, Амелия тонкой салфеткой вытерла с губ остатки клубничного джема и сахарной пудры.
Они сидели в потоке солнечного света, льющегося из окон, и разглядывали парковку возле «Тима Хортона» в Кауэнсвилле. Солнце сверкало, солнечные зайчики прыгали по льду и снегу, плескались в лужах талой воды. Снаружи мир переливался серебром, золотом и алмазами, внутри витал аромат дрожжей, сахара и кофе — вкус ничем не омрачённого детства.
— Что дальше? — спросила Амелия.
— Профессор Шарпантье сказал, что она нарисована кем-то, кто знает, как делать карты, — сказала Хуэйфэнь.
— Картографом, — подтвердила Амелия. — Кто-то же изготавливал карты этой местности в то время, в 1900-х.
— Думаю, кто-то должен был, — согласилась Хуэйфэнь.
Девушки посмотрели друг на друга.
Обе они воспринимали карты, как что-то само собой разумеющееся, и ни разу не задумались о том, кто когда-то обошёл всю эту землю и исследовал каждый холм и речку.
— Может быть, существует какой-то государственный департамент картографии? — предположила Хуэйфэнь и снова схватилась за айфон, то же самое сделал и Амелия. Айфон был путеводной звездой их поколения, при помощи него они прокладывали свой путь в жизни.
Девушки в полном молчании щелкали по экрану, словно участвовали в необъявленной гонке за ответом.
— Есть Геологическая служба, — наконец сказала Амелия. — Они делают карты.
— Они федеральные, — сказала Хуэйфэнь. — Ищи дальше.
Амелия продолжила и через минуту снова сказала:
— Комиссия по топонимике Квебека?
Хуэйфэнь кивнула:
— Полагаю, это наша следующая остановка. В Кауэнсвилле есть отделение.
— Но тут сказано, что департамент топонимики начал действовать лишь в 1970-х.
— Читай дальше.
Амелия стала читать.
— А!
— Ага, — произнесла Хуэйфэнь. — Идём.
Прихватив карту, они направились к выходу, на прощание помахав девчушке за стойкой, которая неутомимо сновала между кофе-машиной и прилавком.
Хуэйфэнь села за руль, Амелия вбила координаты отделения топонимики в GPS, запросив самый кротчайший маршрут.
Проведя поверхностный поиск, они выяснили, что Комиссия по топонимике была учреждена лишь в 1977 году, но работы по исследованию Квебека, его городов, деревень, гор, озёр и рек и присвоению им официальных имён проводилась сменившимся позже правительством еще с 1912 года.