— Хотите знать имя владельца бистро, построенного в начале 1900-х? — спросил служащий мэрии в Сэн-Реми.
Двое парней кивнули.
— Зачем?
Натэниел заметил, как Жак ощетинился, и поспешил ответить:
— Требуется для учебного проекта. По истории края. Это же общедоступные записи, не так ли?
Клерк согласился, и добавил:
— Удачи вам в поиске информации.
— А что такое?
— У нас имеются записи о недвижимости, их вели последние пару сотен лет или даже больше, — ответил клерк. — Но не все они занесены в компьютер.
— Тогда где же они? — спросил Натэниел.
— На карточках. В подвале.
— Где ж ещё им быть, — буркнул Жак.
Клерк распахнул деревянную дверь и включил свет. Одинокая грязная лампочка свисала с подозрительно старого шнура, освещая ступени, идущие вниз.
— Пальто не снимайте, — дал клерк совет.
— Там холодно? — спросил Натэниел.
— Помимо всего прочего. Вам даже могут понадобиться перчатки. — Он скривился и только что не перекрестился, когда молодые люди стали спускаться по деревянным ступеням.
Добравшись до подножия лестницы, стоя на грязном полу подвала, парни стали отмахиваться от то ли реальной, то ли воображаемой паутины. Ряды темно-серых металлических шкафов с записями об имущественном владении заполняли шлакоблочные стены. Где-то среди них находилась карточка, которая расскажет им о владельцах бистро в те времена, когда там ещё был частный жилой дом.
И тогда им станет понятно, кто нарисовал карту и замуровал её в стене.
— Дерьмо, — выразился Жак, оглядев бескрайние ряды шкафов с записями.
— Вы выбрали не тот департамент, — сообщила им женщина за конторкой.
Средних лет, уставшая. Те редкие представители общественности, что забредали в её офис, приходили с жалобами. И просто-таки лично её обвиняли во всех своих бедах — за счета из налоговой, выбоины в их дорогах, за отключения электричества. А одна мамаша даже кричала на неё минут двадцать за то, что её ребенок подхватил корь.
— Нам нужно отыскать автора вот этой карты, — объяснила Хуэйфэнь, подвинув карту по потертой поверхности стойки к женщине.
— А мне нужно, чтобы вы поняли, — отвечала та, медленно толкая карту обратно. — Мне. Нет. До этого. Никакого. Дела.
— Но здесь же офис Комисси по топонимике, да? — настаивала Амелия.
Служащая посмотрела на неё с отвращением, потом обратилась к наименее противной из двух посетительниц — китаянке. — Комиссия присваивает названия, а не рисует карты.
— Но когда-то же рисовала? — спросила Амелия, на этот раз служащая даже не удосужилась взглянуть в её сторону.
— Но не могли бы нас все-таки принять? — попросила Хуэйфэнь, и одарила секретаря улыбкой, к которой та, впрочем, осталась совершенно равнодушна.
— Отлично.
— Ага, — вставила Амелия. — Держу пари, что у вас все отлично.
Секретарь подняла телефонную трубку и нажала на кнопку вызова.
— Тут с тобой хотят поговорить. Нет, я не шучу. Одна китаяночка. Не смейся, это правда.
Отключившись, она жестом указала им на места ожидания, потом вернулась за конторку.
— Превращаюсь в женщину-невидимку, — проговорила Амелия, когда они сели.
— Может, это такой новый опыт для тебя, — сказала Хуэйфэнь, и Амелия улыбнулась.
Через несколько минут ожидания Хуэйфэнь повернулась в Амелии:
— Зачем ты поступала в Академию? Ты как-то не особенно для неё подходишь.
— А ты, значит, подходишь? Китаяночка.
Хуэйфэнь разулыбалась:
— Ха, китаяночка с пистолетом впишется куда угодно.
Амелия рассмеялась, секретарь за конторкой неодобрительно посмотрела на неё.
— Не могу вспомнить, почему я вообще стала туда поступать, — созналась Амелия. — Пьяная была, или обкуренная.
Квартирная хозяйка, толстые ноги раскорячены, сигарета вяло свисает между желтых пальцев. А в телеке элегантно одетая, женственная и внушающая уважение женщина-офицер.
Тогда-то Амелия и увидела две вероятности своего будущего.
— Не думала, что меня примут, — сказала Амелия. — И ты права, я не вписываюсь. Никуда. С таким же успехом не впишусь и туда.
— Что касается Академии, то вообще идея не плохая, — заметила Хуэйфэнь. — Почему ты меня не послушалась?
— Что? Когда это? Я тебя слушаюсь.
— Да я не про сейчас, я имею в виду ту первую вечеринку у коммандера. Я же просила тебя держаться от него подальше.
— Я не поняла тогда, про кого ты, коммандера или ЛеДюка.
— Ну, сейчас-то понимаешь?
Амелия кивнула. Она всем своим сердцем желала бы знать тогда то, что знает сейчас.
— Кто, ты думаешь, его убил? — спросила она у Хуэйфэнь.
— Дюка? Не знаю.
— Но ты же знала его хорошо.
— С чего ты взяла?
— Ну, ты такая дружелюбная.
— Дружелюбная? Это с Дюком-то? — спросила Хуэйфэнь. — Никто не мог с ЛеДюком дружить. Как и ты, мы делали то, что нам говорили. Ты хоть раз оставалась с ним наедине?
— Нет.
Амелия покраснела, и Хуэйфэнь поняла, что та врёт. Чуть помедлив, она мимолетно дотронулась до руки Амелии, коснулась легко — так садится мотылек и тут же улетает прочь.
В этот момент секретарь поднялась и посмотрела на них. Заметив жест, она укоризненно покачала головой — всё хуже, чем она предполагала.
— Вас сейчас примут. Вдоль по коридору, первая дверь направо.
— Merde, — выругался Жак.
Он склонился над выдвижным ящиком и оценил протяженность ряда корточек, теряющуюся в темноте.
— Да разве мы сможем найти тут эту запись? Они даже не в каталожном порядке, а по алфавиту. Это херов дурдом!
Натэниел не мог с ним не согласиться.
Хуже того, городское управление, видимо, не признавало деревню Три Сосны самостоятельным населенным пунктом — абсолютно никаких упоминаний о деревне они не обнаружили.
И чтобы совершенно усугубить ситуацию, Жак распсиховался. Ему стало скучно, терпение его кончилось. Натэниел отлично знал, что будет дальше. Устав ругать каталожную систему, Жак переключит внимание на другой объект.
— Ты прав, — заговорил Натэниел. — Раз они в алфавитном порядке, надо искать по именам мальчиков, пока не найдем подходящее.
Натэниел достал айфон и, понажимав несколько раз, открыл фотографию мемориального списка в часовне.
— Мальчик на витраже, скорее всего, один из них. Если поищем по фамилиям, можем найти кого-то, кто проживал в здании в 1914 году. Хорошая идея.
Жак кивнул, либо не понимая, либо не желая признать, что идея принадлежала вовсе не ему. Все его мысли были заняты окружающими темнотой и холодом. И страшными догадками, что же хранится в углах. И что свисает с потолка. И как отсюда выбраться, если пожар. Или землетрясение. Или об огромном пауке, непотревоженно живущем тут многие годы …
Что-то коснулось его лица и он замахал руками и яростно стал стряхивать с волос воображаемое. Натянув печатки и шапку, он нехотя принялся за работу.
Неподалеку от него, склонив над картотекой непокрытую голову, Натэниел проворно перебирал пальцами карточки.
Месье Бержерон, менеджер местного отделения топонимики, был лысеющим, аккуратным, сухопарым мужчиной. Офис его так же отличался простотой и аккуратностью, в нём не было никаких личных вещичек, за исключением плексигласового почётного значка, выданного в награду за тридцать лет службы в Квебеке. Стена позади мужчины была скрыта обширной подробной картой местности.
Этот щуплый невысокий человечек зацепился пальцем за край стола, как маленькая птичка, и подвинулся вперёд.
Он шумно вздохнул, затем перевёл взгляд с представленной ему карты на китаянку и девушку-гота.
— Тюркотт. — Он снова вздохнул. — Где вы её отыскали?
— В стене, в Трёх Соснах, — ответила Хуэйфэнь.
— Где?
— Это деревня такая, — пояснила Амелия.