Недочет болезненно переживал эту новость и, должно быть, захворал от этого.
«Скажи на милость! — думал он. — Какой зловредный человек этот Куторга! Какую пакость подстроил, чтоб ему лихо!..»
Недочет ждал Арсея прошлой ночью, ни на минуту не сомкнув глаз до рассвета, но председатель не приехал. И вот уже полдень второго дня, а его все нет. Стало быть, по-серьезному дело завернулось. Теперь Недочет жалел, что не поехал вместе с Арсеем в райком. Старик был обеспокоен, что без его участия, чего доброго, допустят какую-нибудь ошибку.
Молодежь веселой гурьбой отправилась в Вершинки — излюбленное место праздничных гулянок. За мостом Вера подошла к Зине Медведевой, обняла ее и шепнула на ухо:
— А у меня для тебя подарочек.
Они свернули по стежке к заливу, зашли в кусты. Вера подала подруге письмо.
— Ульяна привезла. В районе получила.
Снова вспыхнули ладные звуки гармошки, и вместе с ее певучими переливами взвился тонкий голос Нади Бережновой:
Девчата дружно подхватили:
Дрожащими руками Зина разорвала конверт. Прочитав первые строчки: «Дорогая моя Зинуша!», она прижала письмо к груди и закрыла глаза.
— От него, от моего Тишеньки!
Она увлекла Веру за собой, усадила на траву, и стала читать вслух медленно, с наслаждением произнося каждое слово.
А над рекой летел крылатый голос Нади:
И снова — дружно, стройно, слаженно:
Старший лейтенант Тихон Быланин писал невесте, что скоро приедет в родные края, скоро крепко обнимет и к сердцу прижмет свою возлюбленную и пойдет с ней рука об руку по дороге жизни. Вера слушала этот восторженный голос чужого счастья, и в душе ее росла, ширилась тоска. Что ждет ее впереди? Смерть от неизлечимой чахотки? Нет, нет, только не это! Только бы не уходить так рано из этого мира, где все живет, радуется, борется. Только бы не расставаться с мягкой, ласкающей глаз зеленью полей и лугов, с этим ясным и необъятным небом, с этой быстрой, сверкающей, неугомонной речкой. Только не это!..
Вера не смогла сдержать себя и заплакала. Зина с тревогой притянула к себе подругу:
— Милая!.. Прости… я не знала, что ты так… Успокойся, Веруша…
На смену слезам пришел кашель. Несколько минут он безжалостно трепал худое, беспомощное тело Веры. Зина растерянно гладила подругу по спине, забыв о недочитанном письме. А когда Вера успокоилась и пошла к реке умыться, Зина вслух произнесла:
— Лечить надо… Обязательно лечить… Что ж это мы до сих пор смотрели?..
— Ты только никому не рассказывай, — попросила Вера, поднимаясь от реки. — Не хочу разговоров. И потом… это все пройдет со временем. Я уверена…
Они вышли на дорожку, которая вела в Вершинки. В стороне под кустом шиповника лежал Антон. Он передал гармонь Григорию Обухову, который играл не хуже, и отстал от компании. Выбрав местечко под кустом распустившегося шиповника, он нетерпеливо посматривал в сторону села. Увидев Веру и Зину, Антон притворился спящим. Они прошли мимо, не заметив его.
Антон лежал на спине и бесцельно смотрел в небо, которое казалось ему знойной пустыней… Чтобы как-нибудь разогнать скуку, он стал считать до тысячи. Вскоре он услышал быстрые шаги, вскочил на ноги. К нему бежала Нина Семеновна. Она была в беленькой блузке, в новых туфельках. Лицо ее дышало свежестью. Еще издали она улыбнулась, и улыбка ее показалась Антону такой же яркой, как ее огненные волосы с завитками вокруг лба.
— Здравствуйте! — сказала она Антону, хотя они уже виделись сегодня. — Простите, что задержалась.
— А я уж думал, обманете!
Нина Семеновна скривила губы.
— Я никого еще в своей жизни не обманывала. И вообще… мне не нравится это слово — обманывать. Давайте не будем его употреблять.
— Согласен, — сказал Антон. — Куда пойдем?
— А куда вы предлагаете?
— Идемте в Вершинки. Там красиво.
— Пожалуй, идемте. Мне там нравится. Я несколько раз бывала в Вершинках с ребятами.