Они шли по дорожке, заросшей густым мягким пыреем. Сапоги Арсея были в грязи, шов на рукаве гимнастерки распоролся.
— Нет ли у тебя гребенки? — сказал Арсей, проводя рукой по волосам.
Ульяна вынула из головы гребешок и подала ему.
— Состояние такое, будто неделю беспросыпу пьянствовал, — не поднимая глаз, сказал он. — В голове шумит… в груди сосет.
Они свернули с дороги и пошли прямо по полю.
Ульяна осторожно разводила в стороны стебли подсолнуха, внимательно осматривала белые, еще не отвердевшие зерна в крупных шапках. Арсей шел следом, наблюдая за ловкими движениями ее загорелых рук. Ему хотелось подойти, поцеловать ее руки, но он сдержался, боясь показаться смешным.
Скоро они вышли на зеленую лужайку в середине поля.
— Это что такое? Где мы? — спросил Арсей.
— Хочу горошком тебя угостить, — улыбаясь, сказала Ульяна.
Только теперь Арсей почувствовал, как он голоден. Присев на корточки, он развернул куст. Приветливо глянули на него крупные глянцевитые стручья. Арсей сорвал стручок, ногтем большого пальца расщепил его. В стручке оказалось десять светлозеленых круглых горошин.
— Как же это вы? — спросил Арсей, с жадностью поедая горох.
— Секрет звена, — ответила Ульяна и подала ему несколько стручков.
— Какой же теперь секрет, если председатель знает? — Слово «председатель» прозвучало как-то по-новому, разбудило в нем чувство собственного достоинства. — Какой же секрет, если об этом знаю я, председатель? — повторил он, с удовольствием нажимая на последнее слово.
— Теперь, конечно, — согласилась Ульяна. — А раньше это был секрет. У меня сохранился килограмм семян. Вот мы и посадили три грядки. Ребятам в детский сад…
— А почему здесь, в подсолнухе?
— А вот все потому ж. Чтобы никто не знал — подсолнух высокий, скрывает. В этом-то и секрет.
— И так-таки никто не знает?
— Никто, кроме нас…
Они сидели друг против друга.
— У тебя гимнастерка распоролась, — сказала Ульяна.
— Знаю… Что ж делать? — неохотно ответил Арсей.
Было неприятно, что она заметила его неопрятность.
— Давай я заштопаю.
— А у тебя есть чем?
Ульяна отвернула кромку кофточки, размотала на иголке нитку.
— На мне?.. Или снять?
— Да уж снимай, — сказала Ульяна. — Я не буду смотреть…
Арсей стянул гимнастерку. Ульяна вывернула рукав и принялась зашивать шов. Арсей смотрел на нее — на ее лицо, плечи, руки — и думал: «Она меня любит! Любит!.. Какой же я болван, что до сих пор не показал, что и я ее люблю»…
Арсей обнял Ульяну, притянул к себе, крепко поцеловал.
— Не надо, Арсей, — сказала она, настойчиво высвобождаясь из его рук.
— Прости, — сказал Арсей виновато. — В последнее время я и о тебе забыл. Обо всем забыл…
— А что с тобой стряслось такое?
Арсей долго молчал, мрачно глядя перед собой.
— У меня тоже был свой секрет, — сказал он. — Небольшая клетка озимой пшеницы над Вершинками. Там я проводил опыты. Хотел вырастить новую пшеницу.
Он стал рассказывать о своем неудавшемся опыте. Ульяна смотрела на него не в силах скрыть радости. Она была счастлива, что все дело в случайности. Она радовалась тому, что жив в нем тот беспокойный Арсей, которого она любила.
— И вот все лопнуло, — с горечью закончил Арсей свой рассказ, — все пошло прахом. Все труды насмарку.
— Не тужи, — сказала Ульяна, подавая ему гимнастерку. — Один раз не вышло — в другой получится.
— Этот другой раз надо ждать целый год, — возразил Арсей, горько усмехаясь. — К тому же еще неизвестно, получится ли и в другой раз.
Ульяна не знала, как помочь ему.
— А ты бы посоветовался с кем-нибудь!
— С кем же мне посоветоваться?
— Ну, с теми, которые… — Она хотела сказать «которые умнее тебя», но побоялась обидеть его, — ведь он стал таким обидчивым! — которые лучше знают это дело. Есть же на свете такие.
— Постой, постой! — воскликнул! Арсей, и глаза его ярко загорелись. — А ведь ты права, Ульяна! Что, если написать в Москву. Написать и все рассказать — все, как делал, какие получились результаты? Это может представить интерес. Во-первых, они, может быть, увидят, в чем дело, где ошибка, подскажут, а во-вторых, сами, быть может, извлекут какую-нибудь пользу из моих опытов. Это очень интересно!..
Он решил, что в ближайшие дни напишет письмо в Сельскохозяйственную академию и отошлет им все свои наблюдения.
— А неудача тебя постигла, Арсей, потому, — осторожно заметила Ульяна, — что ты превратил свою работу в секрет. Ты не обижайся, я тебе скажу прямо, как близкому человеку: ты не верил в нас.