Женщины вилами разбрасывали скошенную траву. Арсей увидел Ульяну. Она шла по рядам от реки. Мысль, что Ульяна следит за ним, любуется его ловкостью, вызвала новый прилив энергии.
Недочет начал свой прогон. Уголком глаза Арсей заметил, что старик попрежнему был точен и размерен в движениях. Но скоро Арсей убедился, что Недочет чаще взмахивает косой.
Арсей понимал Недочета: старик решил наглядно доказать, что к советам старого косаря стоит прислушиваться. Арсей уже ругал себя за самонадеянность, но решил не сдаваться.
Но он скоро убедился, что в соревновании с Недочетом ему придется нелегко. В Зеленой Балке Недочет слыл первым мастером-косарем. За плечами у него был многолетний опыт.
Со стороны казалось, что Недочет не прилагал больших усилий, однако расстояние между ними заметно сокращалось. Арсей уже не берег сил. Единственным его желанием было уйти от старика. «Скорей бы речка!» Но река была еще далеко, а Недочет наседала Уже совсем рядом слышалось журчание его косы.
И вот тогда, будто упругий ремень, хлестнул звонкий бабий голос:
— Гля-ади-итка! Недочет председателя подкашивает!
Арсей увидел: женщины остановились и с любопытством следят за состязанием косарей. Он слышал возбужденные голоса:
— Чай, посадит на прикол!
— Ну, не-ет! Куда там!.. Староват!
— Не лета отвагу красят!
— Верно! Иной старый за милую душу молодому нос подвяжет!
— А тем более Недочет!
— Смо-отри-и! Смо-отри-и! Пош-ше-ел на подко-ос!
— Эй, берегись, председатель! Поднатужься! Не сдавайся!
Коса Недочета визжала рядом. Арсей уже видел ее белую ручку. Через минуту показался и сам Недочет. Теперь с его стороны на траву Арсея посыплется скошенный клевер — так делал каждый, кому удавалось подкосить соперника. Арсей знал: тогда он намного отстанет. Но Недочет не до конца придерживался старого обычая: он попрежнему укладывал скошенный клевер на линию среза.
«Жалеет, — подумал Арсей. — А Ульяна не смотрит… И чего притворяется?»
Минуты две Недочет шел рядом с Арсеем, но потом стремительно вырвался вперед, далеко оставил за собой Арсея. Отойдя на безопасное расстояние, Недочет резко подался влево и вышел на прогон Арсея.
— Подко-оси-ил ми-лягу-у! — возвестил чей-то звонкий девичий голос.
Недочет стал ведущим. Арсей оглянулся. Другие косари были далеко — на первой половине участка, хотя они тоже ускорили темп. Гнаться за Недочетом было уже бесполезно. Арсей остановился, вытер пот с лица и принялся точить косу.
В обеденный перерыв Терентий Толкунов дружески говорил председателю:
— Ему нет равных! Это косарь на всю Россию!.. В молодости он косил за пятерых. Ей-бо!.. Помню, был я еще пацаном, выставили против него пять лучших косарей, а его поставили шестым… И что бы ты думал? Обедать пошел первым. Всех пятерых подкосил… Так что напрасно ты с ним связался, Арсей Васильич!..
Но Арсей был доволен. Теперь он ясно видел, что его соревнование с Недочетом разожгло желание у молодых косарей потягаться, помериться силой друг с другом. До обеда, по мнению Арсея, норма была перевыполнена не меньше чем в полтора раза. Теперь, в обеденный перерыв, молодежь горячо обсуждала приемы Недочета. Нашлись смельчаки, которые с задором утверждали, что не сегодня, так завтра, а уж они не отстанут от старика-мастера.
Недочет краем уха слышал эти горячие споры и добродушно усмехался.
17
Рядом с участком тракторной бригады на подъеме пара работали конные пахари. В большинстве это были ребята-подростки, ровесники Прохора Обухова. Многие из них в этом году впервые взялись за плуг.
Работали с раннего утра до позднего вечера и все же запаздывали. Слишком крепка была запущенная за годы войны земля. Но как бы там ни было, а дело шло к концу, и участок, поросший пыреем, с каждым днем сокращался.
Работали по методу, который предложил Антон Рубибей. Управлял конными пахарями Матвей Сидорович Гришунин. Он заведывал колхозной конюшней и был неумолимо придирчив к молодым ездовым. Впрочем, ребята и без того любили лошадей, берегли их и заботливо ухаживали за ними.
Прохор и Дмитрий работали с Матвеем Сидоровичем. Они чередовались через каждые два часа. Лошади, свободные от работы, тут же подкармливались свежим сеном и отрубями. Это поднимало производительность труда.
Прохор и Дмитрий работали добросовестно и завоевали любовь Матвея Сидоровича. Он разговаривал с ними, как со взрослыми, иной раз даже советовался, и ребята очень гордились доверием.
В этот вечер кончили работать с заходом солнца. Пахоты оставалось на три дня, и Матвей Сидорович решил давать больше отдыха ребятам.