— Что ж, я непрочь побаловаться, — заявил Недочет, принимая из рук Потапова стакан чаю. — Да только не чаевничать приехал. Важнее дело у нас к райкому.
— Какое же? — спросил Потапов.
— Насчет уборки урожая, — сказал Недочет, отхлебнув из блюдечка. — Нам нужен комбайн. Без него, хоть зарежь, не управимся…
Туманов допил чай и тихо вышел. На улице он расстегнул ворот рубахи. Лысогорск уже начинал жить своей утренней жизнью: прошли женщины на базар; гремя кузовом, проехал грузовик с пустыми железными бочками; промчался велосипедист с портфелем, пристегнутым к раме велосипеда.
Туманов медленно шел по неровному кирпичному тротуару. Он думал о Потапове. От всего сердца ему хотелось быть похожим на этого умного и простого человека.
20
Днем Потапов отправился в Зеленую Балку. Он поехал не обычной дорогой — грейдерным шоссе, которое проложили воинские части, — а вкруговую, через колхозы «Знамя труда» и «Борьба». Потапов решил посмотреть, как в этих колхозах обстоят дела с подготовкой к уборке урожая.
До обеда секретарь райкома занимался с Недочетом. Старик был на редкость неуступчив. Он требовал комбайн и ни на что другое не соглашался. Потапов и сам понимал, что своими силами Зеленой Балке трудно будет справиться с богатым урожаем. Но секретарь райкома не любил даром обнадеживать людей. Так поступил он и на этот раз. Для нужд района были отгружены четыре «Коммунара»; они уже находились в пути. Один из них Потапов намеревался сразу же отправить на поля Зеленой Балки. И тем не менее он уговорил Недочета рассчитывать прежде всего на свои собственные силы.
Они детально обсудили план уборки, который привез с собой Недочет. Потапов посоветовал вместо трех разбить четыре тока, чтобы таким образом сократить расстояние для подвозки снопов к скирдам. Он приказал «Заготзерно» отпустить Зеленой Балке двести мешков и занарядить из автоколонны две трехтонки для подвоза хлеба на элеватор. Заведующему райземотделом он предложил принять Недочета и выслушать все его просьбы.
Под конец беседы он спросил Недочета:
— А как там себя чувствует ваш председатель?
— Арсей Васильич? — с уважением переспросил Недочет. — Да вроде ничего… Похандрил немножко, а теперь все в порядке.
— Что с ним? Выговор, что ли, подействовал?
— И это и другое… Опыт над пшеницей затеял, а она, родимая, в руки и не далась — осечка вышла. Ну и похандрил малость… Я было маленько погладил его против шерсти, а потом, как узнал от него, в чем загвоздка, пожалел, что погорячился…
Рассказ Недочета насторожил секретаря райкома. Он вдруг понял, в чем причина неудач Быланина: в отсутствии жизненного опыта. Молодость несет в себе и хорошие и плохие качества: кипучую энергию и неумение рассчитать силы. Именно за это часто расплачиваются молодые руководители, среди которых Арсей Быланин не был исключением.
— Знаешь что, Иван Иваныч, — сказал Потапов Недочету. — Он, председатель ваш, — молод, горяч. Это и хорошо и плохо. Его надо сдерживать, где нужно — помогать.
— Да уж помогаем, чем можем.
— И учить его надо. Да-да, учить. У них, у молодых-то, энергия родником хлещет, а у нас, стариков, — житейский опыт. Тебя-то жизнь, наверно, терла и молола больше, чем его?
— Известное дело — никакого сравнения!
— Вот ты и учи его житейскому уму-разуму. Не смотри, что он агроном. Не всякий агроном больше тебя в земле да в хозяйстве понимает.
— Арсей Васильич грамотный человек, — возразил Недочет. — Много знает, правду надо сказать.
— Верно, много знает. Но он не испытал на себе того, что, скажем, пришлось испытать тебе.
— Это известное дело! — согласился Недочет.
— Вот я про это и толкую, — сказал Потапов. — Надо сочетать его знания и твой опыт. В этом ключ. Понимаешь?
— Понимаю, Сергей Ильич.
— Смелей влезай в его работу, проверяй своим опытом, и тогда дело у вас пойдет наверняка. И позволь мне смотреть на вас так: ты и он — одно и то же, так сказать, одно целое. И спрашивать райком будет с вас одинаково. Так, Иван Иваныч?
— Так, Сергей Ильич…
Теперь в дороге, вспоминая этот разговор, Потапов улыбался. Ему нравились непоседливость и житейская хватка Недочета, которого он хорошо узнал в партизанском отряде. Там старик казался излишне суетливым. Здесь же он представлялся Потапову хозяйски расторопным и беспокойным. Всякое растение крепнет на своей почве.
Выехав в поле, Потапов сказал шоферу:
— Я, Ваня, подремлю немного. Укачивает что-то…
Он вытянул ноги, затылком прислонился к спинке сиденья и закрыл глаза. Руки сжали кожаную сумку на коленях, с которой он и теперь, как в дни партизанской жизни, никогда не расставался. Ветерок, залетавший в приоткрытую боковину, ласково овевал его лицо.