Арсей спрятал письмо в боковой карман. Распрощавшись с Груней, он отправился в сельсовет. Лукьянов и Улыбкин — председатель колхоза «Знамя труда» — были уже там и разговаривали с председателем сельсовета Мироновым. Миронов был давно болен астмой — он держался за грудь и тяжело дышал. Кудряшов сидел за своим столом и что-то быстро и сосредоточенно писал.
— Здравствуй, Арсей Васильич! — сказал председатель сельсовета. — Здравствуй, дорогой. Садись, пожалуйста, вот сюда садись.
Арсей поздоровался с руководителями соседних колхозов, сел на табуретку рядом с Мироновым.
— А ты что-то, Ефим Гордеич, неважнецки выглядишь, — сказал Арсей, пристально глядя в лицо председателя сельсовета. — Захворал, что ли?
Миронов безнадежно махнул рукой.
— Одно мучение, — сказал он, прерывая речь частыми вздохами. — Совсем замаялся… Только и живу, что уколами. Видно, скоро конец… — Он обернулся к секретарю сельсовета Кудряшову. — Валентин Владимирович, ты скоро?
— Я готов, — сказал Кудряшов, промокая исписанный лист бумаги. — Можно начинать.
Слово было предоставлено Лукьянову. Он заговорил об уборке урожая в колхозе «Борьба». Хлеб уродился хороший. Сто тридцать пудов на гектар вкруговую ожидают колхозники. К уборке такого урожая люди готовятся с радостью, как к великому трудовому празднику. План, утвержденный общим собранием, доведен до каждого звена, а в звене — до каждого колхозника и колхозницы. Все знают, что им предстоит делать. Лукьянов говорил медленно, глядя поочередно на собравшихся. Чувствовалось, что он был уверен в успехе своего дела. Лишь изредка, чтобы назвать какую-нибудь цифру, он заглядывал в блокнот, лежавший перед ним на столе.
Спокойствие Лукьянова волновало Арсея. Нелегко придется Зеленой Балке в этом соревновании — в неравной борьбе. Но эта мысль лишь минуту владела Арсеем: он отогнал ее прочь и с еще большим напряжением стал вслушиваться в размеренную речь председателя колхоза «Борьба». Хотелось по голосу, по взгляду, по выражению лица угадать, беспокоит ли что-нибудь Лукьянова. Но он, должно быть, умел скрывать свои мысли. Или, может быть, в самом деле у них, у соседей, все так хорошо, так благополучно, что не о чем тревожиться?
— Вы проводили проверку уборочного инвентаря, Николай Никитыч? — перебив Лукьянова, спросил Миронов. — Проверку после ремонта?
— Да, проводили, — ответил Лукьянов. — У нас уже был генеральный смотр.
— Ну и как?
— Все в порядке.
— Жнейки все отремонтированы?
— Все.
— Все до одной?
— Все до одной. А что? — спросил Лукьянов, не понимая, почему так настойчиво спрашивает об этом председатель сельсовета.
— А лишние жнейки есть? — продолжал Миронов, не ответив.
Лукьянов подумал.
— Нет, лишних нету, — сказал он. — Мы рассчитали так, что все как раз, в обрез.
— Вы неправильно рассчитали, — сказал Миронов.
— В чем же неправильно, Ефим Гордеич? — удивленно спросил председатель колхоза «Борьба».
— А вот слушай, — сказал Миронов и глубоко вздохнул. — Вы берете норму, понимаешь? И на норму равняетесь, а надо равняться на большее — на перевыполнение.
— Как же так — равняться на перевыполнение? — еще более удивился Лукьянов.
— Очень просто, — спокойно ответил Миронов. — Ты назови мне хоть один год, когда бы наши люди, степновские колхозники, не перевыполняли нормы на уборке. Ни одного такого года нет и не будет. Всегда больше давали, чем планировали. И это правильно. Так будет и теперь. А кроме того, ты планируешь только день, а работать будут и ночью. Непременно будут прихватывать и ночку.
— Но зато я не планирую простои, — возразил Лукьянов.
— Это какие такие простои? — сердито спросил председатель сельсовета.
— Какие бывают… Ну, например, в дождливую погоду.
Миронов рассмеялся и закашлялся, весь побагровев. Арсею тяжело было смотреть на председателя.
Он принес кружку воды, но Миронов отстранил ее нетерпеливым жестом.
Наконец Миронов откашлялся, вытер вспотевшее лицо, отдышался.
— Надо две жнейки отдать Зеленой Балке, — сказал он: — На время уборки.
— То-есть как это отдать? — изумился Лукьянов. — А мы что будем делать?
Миронов не сразу ответил: он все еще дышал с трудом.
— А вы, Николай Никитыч, пересмотрите свой план, все расчеты и уплотнитесь. Хорошенько уплотнитесь — иначе сейчас нельзя. Каждую машину сейчас надо загрузить до предела.