— Хорошо, — сказал Лукьянов, — допустим, ты, Ефим Гордеич, прав. Допустим, мы дадим две жнейки Зеленой Балке. Но что ж это получается? Мы же с Зеленой Балкой соревнуемся. И выходит — сами же помогать будем себя победить? Так, что ли?
Последние слова обидели Арсея.
— Пожалуйста, не давайте, — вмешался он. — Мы и не просим у вас. И обойдемся.
— Постойте, — сердито остановил их Миронов. — Вы же не дети, а взрослые люди да еще руководители. Разве вы не знаете, что соревнование потому и занимает такое большое место в нашей жизни, что оно строится на основе взаимного доверия и товарищеской помощи?
Арсей смотрел на одутловатое лицо Миронова и проникался к нему все большим уважением. Арсей впервые познакомился с Мироновым до войны, когда приехал в Степновский сельсовет участковым агрономом. Миронов и тогда был председателем сельсовета. С первого же дня он произвел на Арсея впечатление рассудительного и знающего свое дело человека. Тогда же Арсей узнал, что Миронов родился и вырос в Степном, более сорока лет своими руками сеял и убирал хлеб на степных просторах и считался заботливым и рачительным хозяином. Арсей всегда прислушивался к его советам. Вот и теперь он вслушивался в неторопливый, прерывающийся голос Миронова. Председатель сельсовета рассказывал, как надо организовать работу конных жнеек. Арсей старался запомнить все сказанное Мироновым. Теперь Арсей не жалел, что выбрался в сельсовет: каждый приезд сюда оказывался полезным. Он даже пожалел, что утром выразил Недочету досаду по поводу своего вызова.
Под напором Миронова председатель колхоза «Борьба» сдался.
— Это все так, Ефим Гордеич, — сказал он. — Только я не могу решить этот вопрос — о жнейках-то — своей единоличной властью. Тут потребуется согласие правления колхоза.
— Тебя никто и не заставляет сию минуту принимать решение, — сказал Миронов. — Посоветуйся! Если хочешь, я приду, поговорю с членами правления. — Он повернулся к Арсею и строго сказал: — А ты не горячись. В твоем положении надо быть рассудительнее.
Арсей покраснел, как школьник, которому сделали замечание.
— Я это так, — сказал он, оправдываясь. — Сгоряча. Что касается помощи, то ведь и мы тоже кое в чем можем помочь.
— У вас кузнец хороший, — сказал Улыбкин, который все время сидел молча, потягивая дымок из цыгарки. — За такого кузнеца я что бы только не отдал…
Миронов снова закашлялся. Арсей подал ему воду. Миронов выпил, но, видимо, ему не стало легче. Он жадно ловил воздух, обливаясь потом.
— Фу-у, чо-орт его по-бе-ри! — тихо выругался он. — Приступ начался…
— Давайте сделаем перерыв, — сказал Улыбкин. — Нельзя же так, честное слово!
— Нет, нет! — решительно воспротивился Миронов. — Будем продолжать… Рассказывай ты, Арсей Васильич.
Арсей докладывал торопливо, сбивчиво. Для всех ясно было, что урожай в Зеленой Балке под угрозой. Нехватало людей, недоставало жнеек. Арсей надеялся на высокую производительность труда колхозников.
— Да, — заметил Кудряшов, — но как ты ни считай, а выходит почти три нормы на косаря. Это нереально.
— У нас нет другого выхода, — сказал Арсей. — Мы должны будем выполнять по три нормы.
— Это пустые слова, — заговорил было Кудряшов, но Миронов прервал его, постучав карандашом по столу.
— Давайте послушаем колхоз «Знамя труда», — предложил он. — А потом подумаем, что делать с Зеленой Балкой.
Улыбкин встал, одернул белую рубашку. Это был высокий, плотный человек лет сорока двух, с густыми, черными, чуть заиндевевшими проседью усами, со спокойным, несколько холодным взглядом серых глаз. Голос у него был низкий, густой и как бы подчеркивал его уверенность в себе.
Арсей много раз встречался с Улыбкиным. И почему-то всегда вспоминал письмо, в котором Улыбкин вежливо отказывал Зеленой Балке в помощи фуражом. И всякий раз где-то в глубине души поднималась неприязнь к этому самонадеянному человеку. Вот и сейчас, слушая Улыбкина, Арсей испытывал это чувство. Арсей поймал себя на этом и смутился. Что за манера осуждать людей без причин? Быть может, зависть сердце точит?..
Колхоз «Знамя труда», по словам председателя, готов к уборке урожая. Миронов, слушая Улыбкина, хмурился, кряхтел, нервно барабанил пальцами по столу.
— Ты вот упиваешься своими успехами, Гурий Дмитрич, — прервал он Улыбкина. — А меня твой колхоз беспокоит больше, чем Зеленая Балка. Говорю тебе это от чистого сердца.
— Чем же тебя он беспокоит, Ефим Гордеич? — с плохо скрытым раздражением спросил Улыбкин.