— Я не виновата, — ответила комбайнерша убитым голосом. — Мне дали комплект.
Она приложила к носу платок и всхлипнула.
— Не распускайте нюни, — сказал Арсей. — Тут не детский сад, нянек нету… — Он подошел к Денису: — Как думаешь, Петр Степаныч сумеет сварить такой?
Денис взял разломанный болт, повертел в руках.
— Сварить-то, может быть, и сварит, — сказал он задумчиво, — будет ли держать — вот что важно. Место такое… нагрузка большая…
— А что же тогда будем делать?
Денис пожал плечами:
— В МТС придется ехать.
— За этой… чертовщиной? — Арсей покосился на комбайнершу.
— Ничего не поделаешь, — сказал Денис. — Без этого работать не будет.
Петр Степанович подъехал нескоро. Почти следом за ним прибежал запыхавшийся Прохор.
Кузнец долго осматривал поломку, вставлял половинки болта в гнезда, соединял их на разрыве.
— Ну как, сделаешь, Петр Степаныч? — нетерпеливо спросил Арсей, измученный долгим молчанием кузнеца.
— Попробую, — коротко ответил Петр Степанович.
— Бери лошадь и поезжай в кузню, — сказал Арсей. — И постарайся, Петр Степаныч. Постарайся!..
Петр Степанович молча спрятал поломанный болт в карман, сел на лошадь и поскакал в село. Арсей подошел к удрученно молчавшей комбайнерше.
— Пишите записку директору МТС. Чтобы отпустил этот ваш болт, будь он неладен!
Комбайнерша написала записку, передала ее Арсею.
— Ну, герой, — сказал Арсей, хлопнув Прохора по плечу, — не зря я давал тебе на велосипеде кататься. Вот тебе записка. Поезжай домой. А завтра чуть свет, с первыми петухами, подмазывай пятки и крути в район. Понял?
— Понял, Арсей Васильич! — бодро выкрикнул Прохор.
— Мчись без отдыху. Если велосипед, случаем, испортится, спрячь его где-нибудь в канаве и пересаживайся на попутную машину. Машины не будет — иди пешком. Понял?
— Понял, Арсей Васильич!
— Записку передашь директору МТС. Он должен отпустить болт для комбайна, какой ты сейчас видел. Если будет задержка — стучись к товарищу Потапову. Если товарища Потапова на месте не окажется, вали в райком комсомола и поднимай ребят на помощь. Понял?
— Понял, Арсей Васильич!
— Ну, валяй, — легонько подтолкнул его Арсей. — Счастливого пути!..
Прохор, гордый таким важным поручением, вскочил на велосипед и, припав головой к рулю, быстро покатил к селу.
Злой и возмущенный, Арсей вернулся в бригаду. На углу пшеничного загона, опершись на косу, отдыхал Недочет. Неподалеку от него, устало взмахивая косой, по ряду шла Ульяна.
— Нынче надо бы людям отдых дать, — сказал Недочет, когда Арсей поточил косу. — Теперь можно, когда комбайн пошел.
— Остановился комбайн, — хмуро выговорил Арсей.
Недочет в изумлении открыл рот.
— Как остановился? Почему?
Арсей не ответил. Оставив старика в недоумении, он с яростью врезался косой в густую пшеницу.
Петр Степанович работал всю ночь. Яркое пламя горна освещало его мощную фигуру, хмурое лицо, крепкие, в крупных жилах, заросшие волосами руки. Молот глухо бил по раскаленному железу, и от каждого удара под темный свод кузни взлетали радужные искры.
В полночь в кузню ввалился усталый Арсей. Он шел пешком, и запыленные сапоги его в отблесках пламени казались сделанными из войлока. Петр Степанович закаливал в холодной воде третий болт. Кузнец не обратил внимания на председателя. Арсей осмотрел готовые болты и решил, что Петр Степанович делает несколько штук прозапас.
Внимательно и долго глядел Петр Степанович на третий болт, изучал каждое пятнышко, каждую еле заметную извилинку. Он ударял по болту молотком, подносил к уху, вслушиваясь в одному ему понятный стон железа, рашпилем снимал с круглой поверхности зазубрины. Наконец он отбросил болт в угол и сунул в огонь новый обрубок железного прута.
Арсей взялся за ручку мехов и стал раздувать в горне мерцающие угли. По тому, как сдвинулись седые брови кузнеца, Арсей понял, что дело еще не сделано.
Арсей вдруг вспомнил, что Прохор еще не уехал, и в душе поднялось беспокойство. Выедет ли Прохор рано, не проспит ли, когда доберется? Вдруг ему показалось неразумным посылать подростка с таким важным поручением. Ведь длительный простой комбайна вызвал бы затяжку уборки, потери зерна. Мысль эта так испугала его, что он был готов немедленно бежать из кузни, отыскать Прохора, взять у него велосипед и самому ехать в район. Но он продолжал раскачивать мехи; он не может, не имеет права отлучаться из колхоза в трудную минуту. Кроме того, надежда, что Петр Степанович добьется своего, также удерживала его.