— Теперь уж скоро, милый. Вот кончим дела, и я поеду в район — повезу заявление о разводе с Демьяном.
Арсей смотрел перед собой. Ульяна прильнула к нему, обдала лицо горячим дыханием.
— Не обижайся, родной, — сказала она ласково. — Скоро я стану твоей на всю жизнь. И всю жизнь буду любить тебя, только тебя одного, мой милый!..
Восток светлел, вставал месяц. От леса потянуло свежей прохладой. Кузнечик замолк, точно уснул.
Арсей поднялся.
— Пойдем, — сказал он. — Уже поздно…
Они пошли к току. Ульяна нервно теребила в руках концы платка. За скирдой они остановились.
— Спокойной ночи, — сказал Арсей.
Ульяна взяла его за руки, припала головой к его груди.
— Не серчай, — сказала она со слезами в голосе. — Не надо…
Он погладил ее волосы.
— Спокойной ночи, — повторил он.
Ульяна долгим взглядом посмотрела ему в глаза и медленно пошла к полевому стану.
28
Зина Медведева и Надя Бережнова были утверждены помощниками трактористов. С самой весны они прилежно изучали трактор по учебнику, старательно вслушивались в рассказы и объяснения, с готовностью брались за каждое дело, которое им поручали Денис и Антон, и на все вопросы, заданные старшим механиком МТС, ответили без запинки.
Теперь они с полным правом работали сменщиками и очень этим гордились. Овладеть сложной машиной, уметь понимать ее, чувствовать ее дыхание было их заветным желанием. Впрочем, редко кто из молодых колхозников отказался бы от такой ответственной и почетной работы — управлять трактором. Зина и Надя были по-настоящему счастливы еще и потому, что им первым за Денисом и Антоном в Зеленой Балке удалось осуществить это желание.
Антон работал ночью. Утром его сменила Надя. Свежая и бодрая после молодого крепкого сна, она села за руль и уверенно повела трактор вдоль стены нескошенной пшеницы. Антон вернулся к вагончику, вычистил сапоги, умылся, зачесал назад волосы и отправился на ток первой полеводческой бригады.
На току полным ходом шла молотьба. Дмитрий Медведев в самодельной соломенной шляпе стоял на приводе и погонял лошадей. Размахивая над головой длинным кнутом, он кричал звонко и протяжно:
— Но-о-о-о, пошли, но-о-о-о!.. Но-о-о-о, пошли но-о-о-о!..
За барабаном молотилки стоял Арсей. Он был в гимнастерке с расстегнутым воротом. Попеременно то справа, то слева он подхватывал развязанные снопы, которые ему подавали Ульяна и Евдокия, вскидывал пшеницу над полком и непрерывным потоком посылал в узкий зев, где метались стальные зубья. Арсей сменил Терентия Толкунова, который сидел на земляном валу и, отдыхая, курил цыгарку.
Антон вспомнил горячий спор на партийном собрании, когда обсуждался вопрос о работе Арсея. Тогда было решено, что председатель не должен на весь день забиваться в одну какую-нибудь бригаду и работать там рядовым колхозником. Такая практика лишает колхоз постоянного руководства. Арсей согласился с указаниями товарищей, но оставил за собой право в необходимых случаях становиться в ряд со всеми.
— Я должен учить, показывать, — говорил он. — А кроме того, я и сам должен учиться все делать. Иначе плохой из меня получится руководитель.
Антон обошел ток. Люди работали быстро и слаженно, как живой механизм. Женщины перетряхивали полову. Мужчины и ребята таскали солому в омет. В стороне стучала веялка. Гул человеческих голосов, глухое, прерывистое урчание барабана, мерный воркующий рокот привода — все это сливалось в общий бодрящий гул. И над всем этим взлетал торжествующий звонкий голос Дмитрия Медведева.
— Но-о-о-о, пошли, но-о-о-о!.. Но-о-о-о, пошли, но-о-о-о!..
За скирдами, куда не долетала пыль половы, стояли подводы. Их грузили чистым зерном. Здесь распоряжался Недочет. В стороне лошади мирно пощипывали пожелтевший пырей.
Антон заметил Григория Обухова.
— Как дела? — спросил Антон комсомольца.
— Все в порядке, — ответил Григорий. — Последние подводы загружаем. Скоро запрягать будем.
— Колеса смазали?
— Смазали.
— Хомуты осмотрели?
— Осмотрели. Кое-какие подшили, чтобы холки не терли. Копыта лошадям подрубили.
— Хорошо, — сказал Антон. — Ты поедешь с первой подводой?
— Да.
— Гармошку возьмешь?
— Возьму.
Григорий был чем-то обеспокоен. Это не ускользнуло от Антона.
— Ты что-то, видать, не в своей тарелке? — сказал он.
— Нет, ничего, — поспешно проговорил Григорий. — Только знаешь… Он, — Григорий показал на Недочета, который высыпал зерно в бричку, — собирается вместе с нами.