— С какой стати? — удивился Антон.
— Не знаю. Должно быть, не доверяет.
Антон был озадачен этим известием.
— Не может быть, чтобы не доверял, — сказал он. — Поважней дела доверяются комсомольцам.
— Ты поговори с ним, — предложил Григорий. — А то вся идея насмарку.
— Пойдем поговорим…
Они подошли к Недочету, который руками разгребал крупное зерно в бестарке.
— Здорово был, Иван Иванович! — сказал Антон.
— Мое почтение! — ответил Недочет.
— Скоро, значит, в путь-дорожку?
— Да. Через полчасика тронемся.
— А ты что, тоже поедешь?
— Намереваюсь.
Недочет вскинул пустой мешок на плечо, собираясь итти на ток за зерном.
— Постой, — остановил его Антон. — Ты-то зачем поедешь?
— Хочу своими глазами посмотреть, как там.
— Так ведь же комсомольский красный обоз!
— Ну и что? — спокойно сказал Недочет. — И пускай его будет комсомольский. А я вроде представителя старшего поколения.
Антон был обескуражен ответом Недочета.
— Все равно не годится, — убежденно возразил он. — Как это так — комсомольский обоз, и вдруг на тебе, полюбуйся: на передней подводе — старик седой с бородой.
— А я сяду не на переднюю, а на последнюю.
Недочет говорил весело, восторженно улыбался, и Антон никак не мог понять — шутит он или говорит всерьез.
— Да зачем тебе ехать, я не понимаю! — воскликнул Антон. — Что, они там без тебя, что ли, не управятся?
— А может, и не управятся! Может, их там обсчитают!
— Разве у нас обсчитывают колхозников? — хмуро возразил Григорий.
— Думаешь, таких у нас нету? — внушительно сказал Недочет. — Какие-нибудь тюха да матюха…
— Так уж и обсчитали, — сказал Григорий. — Пусть только попробуют!..
Недочет смерил Григория недоверчивым взглядом.
— А ты вот скажи мне, товарищ дорогой, — обратился он к Григорию, — что такое кондиция, а?
Григорий покраснел до ушей. Он слышал это слово, знал, что оно связано с зерном, с элеватором, но точно объяснить его значение не мог.
— Что — задумался? Что такое кондиция? — наседал Недочет.
— Ну, это значит, когда зерно сухое, а когда сырое, — неопределенно сказал Григорий и еще пуще залился краской.
— Вот-вот! — торжествовал Недочет. — Сухое, сырое! А точно сказать не можешь. Как же тебе доверять такое дело?
Он круто повернулся и мелкими быстрыми шажками побежал за скирду. На лице его блуждала улыбка. Видимо, он был доволен, что неожиданным вопросом поставил юношу втупик. Впрочем, сделал он это без всякого умысла. Он любил комсомольцев, уважал их, часто обращался к ним за советом и, видя, как они цепко и смело берутся за самые трудные дела, доверял им во всели. Но ему нравилось иногда, как он сам говорил, «подбавить жару», растравить их. Вот такое желание возникло у него и сегодня, в этот торжественный и радостный день. Старик сделал вид, что не доверяет комсомольцам ради того, чтобы еще выше поднять в их глазах важность и ответственность дела, которое им было поручено.
К току плавно подкатила легковая машина. Из машины вышли Потапов и Туманов.
— Вы что ж это со скирд молотите? — спросил Потапов. — Или у вас уже все заскирдовано?
— Нет, не все, Сергей Ильич, — ответил Недочет. — Еще порядочно скирдовать.
— Так почему же вы не молотите с подвоза?
— Лошадей сняли, — пояснил Недочет. — Отправляем первый обоз. А подвозить не на чем.
— Что ж вы всех лошадей сняли?
— Не всех. Во второй бригаде молотилка работает на подвозе. А на эту нехватило. Вот и молотим со скирд.
Потапов нахмурился.
— Это плохо, — сказал он. — Метеорологическая станция обещает в ближайшие дни дожди. Надо к этому времени все убрать и заскирдовать. И молотить только с подвоза.
— Невозможно, Сергей Ильич, — сказал Недочет. — Мы это хорошо понимаем. Только подвозить нечем — лошадей на хлебовывоз поставили.
Потапов смотрел, как Арсей подавал в барабан снопы.
— Вот что, Иван Иваныч, — сказал Потапов. — Завтра к вам придут пять трехтонок. Это машины из автоколонны, которую мы получили из области. Они будут у вас до конца выполнения плана хлебозаготовок. А лошадей поставьте на скирдование и подвоз к молотилкам. И молотить только с подвоза. И круглые сутки.
— Хорошо, Сергей Ильич.
— Круглые сутки: и днем и ночью. Объявить ударную неделю. Все подчинись уборке и молотьбе, чтобы до дождей закончить.
— Хорошо, Сергей Ильич.
— Комбайн работает? — спросил Потапов.
— Работает.
— Ему еще много осталось?