— Мы уже думали об этом, Ульяна Петровна, — сказал Арсей. — И будем это делать. Обязательно, без этого нельзя. Но как поступить сейчас? Вы копаете землю лопатами — почти все люди заняты этим делом. А придут лошади — многих освободим от этой работы, на другие участки поставим. Все станет на место, и звенья постоянные будут организованы.
— Тогда постоянные организуете, а пока хоть временные сделайте, — возразила Ульяна. — А так работать трудно и неинтересно.
— Временные можно, — согласился Арсей. — Разбейте с Марьей Акимовной людей на десятки, дайте каждой группе конкретное задание и назначьте групповодов.
— А почему с Марьей Акимовной? — спросила Ульяна, внимательно выслушав его. — При чем тут Марья Акимовна?
— Марью Акимовну мы вчера назначили бригадиром вашей бригады, — пояснил Арсей. — А без бригадира делать что-либо в его бригаде неудобно.
Ульяна смутилась.
— А я и не знала, — поспешно сказала она. — Значит, я теперь не руководитель на копке?
— Да, — нерешительно ответил Арсей. — Ты была временно…
— Спасибо, — перебила его Ульяна. — Я передам твое указание бригадиру.
Ульяна повернулась и ушла, даже не оглянувшись на его оклик. Она не была честолюбивой, но работать умела не хуже других. Арсей знал об этом, но на заседании правления колхоза, когда утверждали бригадиров, не решился выдвинуть Ульяну, боясь, как бы не заподозрил его Куторга или кто-нибудь другой в особом пристрастии.
С Куторгой Арсею доводилось встречаться каждый день. Счетовод съездил в сельсовет, привез бланки, книги и завел необходимый учет. Работал он добросовестно. Задания Арсея выслушивал внимательно, наклонив голову, и никогда не перебивал, не переспрашивал. Всякий раз Арсею казалось, что вот так же покорно, наклонив голову, Куторга выслушивал приказания немцев. В душе шевелилось брезгливое чувство, но Арсей не волен был сменить счетовода. На то были веские причины: во-первых, теперь всем было известно, что Куторга во время оккупации спас красноармейца, рискуя своей жизнью, а во-вторых, он был большим знатоком своего дела. Это связывало Арсея, хотя он был бы рад никогда не встречаться с Куторгою на одной улице.
Отношения между ними оставались деловыми и официальными. Куторга на каждом шагу чувствовал холодность председателя и по-своему расценивал это. Он знал, как относится к Арсею Ульяна, и не верил ей. Неослабно наблюдая за женой, Куторга был убежден, что она встречается с Арсеем.
Куторга готов был простить Арсею все, лишь бы Ульяна снова стала такой, какой она была до той памятной грозовой ночи. Но Ульяна была другая. Это бросало Куторгу из одной крайности в другую, решимость отстаивать свои права вдруг сменялась безволием, надежда уступала место отчаянию. Но в каком бы состоянии он ни был, Куторга не мог допустить мысли, что останется один. Ульяна составляла часть его самого, и без нее он не мог жить. Он надеялся на время, считал его своим союзником. Он знал, что время залечивает любые раны и в конце концов усмиряет нрав человека, каким бы крутым он ни казался.
Как-то раз, оказавшись с глазу на глаз с председателем колхоза, Куторга сказал:
— Арсей Васильич, нам надо бы потолковать о личных делишках.
Арсей насторожился.
— О каких-таких «личных делишках»? — спросил он, удивленно глядя на счетовода.
— Понятно о каких. Мне известно столько, сколько и тебе. Все известно. А потому лучше тебе не скрываться от меня. Ульяна моя жена, и я прошу с этим считаться. Да… Я готов с тобой на мировую, готов сию минуту, если ты откажешься от нее и не будешь разбивать семейное счастье…
Арсей ушел, не сказав ни слова. Внутри все кипело, жгло огнем. С каким бы наслаждением наставил он синяков под злыми и хитрыми глазами счетовода! Но верх взял здравый рассудок. Арсей не стал разговаривать с Куторгой, подчеркнув пренебрежение к человеку, с которым его так настойчиво сталкивала жизнь.
А Куторга торжествовал. Арсей отступил, не принял боя! Что еще нужно? Дело было сделано. Самолюбие Арсея задето, а это — все! Теперь-то Арсей знал, что их тайна стала достоянием третьего лица! Завтра она перестанет быть тайной и получит огласку. Но этого Арсей ни за что не допустит. Самолюбивый, принципиальный — таким знал его Куторга раньше, таким он казался ему и сейчас, — председатель колхоза скорее откажется от Ульяны, чем принесет в жертву свой партийный авторитет и свою всем известную порядочность. Это было первое поражение противника, хотя Куторга не мог не признаться самому себе, что до полной победы еще далеко.