Худое лицо Арсея было сумрачным, глухой голос прерывался. Михаил внимательно смотрел на друга. Крестьянский парень, жадно впитавший в себя все хорошее, передовое, что дали нашему народу коммунистическая партия и советская власть, — этот крестьянский парень там, в дремучих русских лесах, в тяжелой и часто неравной схватке с жестоким врагом никогда не отступал и не колебался. Он верил в свои силы, в силы своих товарищей, верил так же твердо и решительно, как твердо и решительно верил в окончательную победу своей родины. И всегда, даже в самые мрачные дни, энергия его была неиссякаемой, а вера в победу — непреклонной. Здесь же, в родном краю, на пепелище сожженного, разграбленного, разрушенного очага Туманов впервые увидел на лице своего друга печаль. Должно быть, здесь, в Зеленой Балке, Арсей отчетливее понял, какое зло родной земле нанесли немецкие изверги.
— Ты расстроен, — Туманов обнял Арсея, — и взволнован… Скажи мне, что с тобой? Что у тебя на душе?
— Камень… Тяжелый камень, Миша…
Арсей рассказал Туманову о разговоре с Куторгой, признался в своих чувствах к Ульяне.
— Задача трудная, — сказал Михаил после длительного раздумья. — Прямо не знаю, что и посоветовать… Есть один выход… Но я не очень-то уверен, что он подойдет.
— Какой выход? — спросил Арсей.
Туманов и на этот раз не сразу ответил. Он точно боялся сказать неосторожное слово.
— Выход такой, — найти себе девушку, ни с кем не связанную и никому не обязанную. А таких много у вас — хороших, чудесных девушек…
Арсею показалось, что Михаил так и не понял его.
— Хорошо, Миша, — сказал Арсей. — За совет спасибо… Я подумаю.
Дождь усилился. Река покрылась мелкой рябью, вспыхнула множеством белых пузырьков. Арсей взял Михаила под руку.
— Поехали, Миша, — сказал он. — У нас еще много дел. А прежде надо посмотреть, как люди копают под яровые. Ты еще не видел этого «достижения» техники земледелия?
15
На копке земли работали почти все жители Зеленой Балки — от ребятишек до седоволосых стариков. Дождь сделал землю вязкой, липкой. Но люди не прекратили работы. И дождь, точно решив, что ему не переспорить людей, вдруг оборвался, тучи тяжелой громадой упали за темный молчаливый лес.
Марья Акимовна Медведева, бригадир первой полеводческой бригады, встретила Арсея и Михаила на участке ребячьей группы Прохора Обухова.
— Что с ними поделаешь? — пожаловалась она председателю колхоза, показав на Прохора. — Прямо неугомонные. Не желаем, говорят, врассыпную, и — все тут! Подавай им отдельный участок.
Арсей поздоровался с Прохором.
— Как дела, товарищ Обухов?
— Все в порядке, товарищ председатель! — Прохор был польщен тем, что Арсей обратился к нему, как к взрослому. — Ребята на своих местах. Лицом в грязь не ударим.
— Молодцы! — похвалил Арсей. — Передай друзьям благодарность правления колхоза.
— Есть передать благодарность, товарищ председатель! — покраснев, ответил Прохор. — Рады стараться!
Марья Акимовна шла рядом с Арсеем.
— Звенья организовали, — рассказывала она. — Мне Ульяна передала твое распоряжение. Мы с ней все вместе делали — распределили людей, звеньевых назначили.
Она была озабочена. Это не ускользнуло от Арсея.
— Что, не ладится что-нибудь? — спросил он, стараясь вызвать женщину на откровенность.
— Нет, ничего, норма только велика, Арсей Васильич. Люди-то исхудалые, да и харчишки слабенькие. А земля вон какая вязкая, с кореньями. Трудновато работать. Люди надрываются… — Она вытерла обветренные, потрескавшиеся губы уголком головного платка, смущенно заглянула в лицо Арсею. — Трудно работать, Арсей Васильич. Сбавить бы норму-то. Я уже говорила Иван Иванычу…
— Что ж он?
— Слушать не хочет. Говорит, и так запаздываем. А люди, говорит, не пропадут. Жилы, говорит, у них крепкие, выдержат, говорит.
— А ты думаешь, не выдержат?
Марья Акимовна покачала головой:
— Ох, боюсь, Арсей Васильич!.. Земля больно крепкая, пырьем поросла.
Они помолчали. Рыхлый, свежевыкопанный чернозем, как творог, рассыпался. Ноги оставляли в нем глубокие следы.
— Вот что, Марья Акимовна, — сказал Арсей, — после работы подсчитай, кто сколько сделал, и собери бригаду. Поговорите толком. Как они сами, люди, посмотрят, что скажут. Может, они не согласятся с тобой?