Низенький, щупленький, как завядший лопух, дед Макар грозно посмотрел туда, откуда раздался молодой насмешливый голос, и нетерпеливо постучал палкой по земле.
— С немцем — шабаш! — крикнул он в ответ. — Свинье на небе не бывать, немцу на нашей земле не хозяйничать. А строиться надо бы погодить, пока война закончится. А там — германца за глотку: сам пожег, паскуда, сам построй!
Речь деда Макара вызвала сумятицу: сердитые выкрики, шутливые возгласы, смех.
— Ишь, чего захотел дед на старости лет!..
— А то что ж? Сгубить сумели — сумей построить!
— Дождешься, держи карман пошире! В курене издохнешь!..
— А в землянке не лучше! Как суслики, закопались. Какая ж то радость, скажи на милость!..
— И-и… Родимые-милые! Слава богу, что живы остались! А там выкарабкаемся как-нибудь!
— На как-нибудь надейся, а сам не плошай!..
Шум затихал медленно. И уж когда все умолкли, поднял свою в кружок стриженную голову Недочет.
— Годить нам, товарищи, не выгодно, — сказал он рассудительно: — проку никакого. Надо поскорей из земли выбираться — вот задача. А что до немца — можно не беспокоиться. Немец нам за все денежками заплатит. У нас к нему большой счет: село спалил, добро разграбил, хлеб увез.
Люди снова заговорили, загалдели. Вспомнили о погибших девушках, о разграбленном колхозном имуществе. Стали считать, подсчитывать и со счета сбились — много получается.
Долго обсуждали дела и планы новой жизни. А когда вернулись к вопросу о строительной бригаде, предложение было принято большинством голосов. Каждому предоставлялось право свободного выбора: хочешь — сам стройся, не можешь — иди за помощью. Тут же составили список. Пять дворов решили подумать.
Арсей и Недочет шли по полю, тихо вспоминая об этом бурном сходе. Арсей направлялся в строительную бригаду, старик — к трактористам.
— Хату построить — не сапоги сменить, — говорил Недочет. — Каждому хочется, чтобы было и дешево и сердито. Оттого и сомненье, как ржавчина, разъедает душу. А пример будет — сомненье разлетится, как туман от солнышка.
Недочет был счастлив. В коллективной работе он видел силу, которая способна побороть любую нужду.
— Рано радоваться, Иван Иваныч, — говорил Арсей своему старому другу. — Еще придется помучиться. Попомни мое слово!
— Э, дорогой мой Арсей Васильич! — восклицал Недочет, заглядывая в лицо Арсею. — Что ж это за жизнь, скажи пожалуйста, ежели она, к примеру, легко в руки дается? А?.. Наша жизнь потому и красивая, мне думается, что трудовая, нелегкая. А все красивое, как и сам человек, всегда в муках рождается.
Он не договорил. Схватив Арсея за руку, показал в сторону. Там по серому загону полз трактор, выписывая, словно пьяный, кривые борозды. Вот он круто свернул влево, дугой пересек угол загона и легко пошел по озимому клину. Теперь в солнечном разливе зелени он был похож на корабль, потерявший управление.
Арсей и Недочет побежали к трактору. Глазам их представилась странная картина: на нем, навалившись грудью на руль, лежала женщина. Голова ее с растрепанными волосами покоилась на скрещенных руках. Арсей на ходу вскочил на площадку, растолкал спящую. Настя фыркнула, мотнула головой и, ничего не соображая, уставилась на председателя. Арсей перекрыл газ. Трактор остановился.
— Так, Настенька, поздравляем, — сказал Недочет серьезно, будто колхозница и впрямь заслужила похвалу. — Наше тебе нижайшее почтение.
Арсей разбудил Антона. Недовольно ворча, тракторист сполз с трактора и не сразу понял, в чем дело.
— Где мы? — спросил он, протирая кулаком глаза.
— Вот именно — где вы? — сказал Арсей, дрожа от бешенства.
Антон глянул на растерянно сидевшую за рулем Настю и все понял.
— Так я и знал, — обреченно произнес он. — Заснула все-таки, чортова кукла!.. Ну, чего расселась? Слезай. Не видишь — приехали! — Он махнул рукой и повернулся к Арсею. — Суди, товарищ председатель, снисхождения не прошу. Четыре ночи не спал. Поэтому пошел на такой риск. Не хотел, чтобы машина гуляла. Виноват, что тут разговаривать.
Настя слезла с трактора и отошла в сторону, испуганно прикрыв рот ладонью.
— Если бы это было там, в лесу, — сказал Арсей с видимым спокойствием, — ты, товарищ Рубибей, знаешь, какое было бы решение. А здесь ты получишь строгий выговор. В следующий раз, если это, не дай бог, повторится, я, не задумываясь, отдам тебя под суд. — Он повернулся к Насте. — А тебя, товарищ Огаркова, я снимаю с работы в тракторной бригаде. Отправляйся на копку.
— В звено Евдокии Захаровны Быланиной, — сказал Недочет.