Он замолчал, прислушался. Арсей спал. Дыхание его было ровным, спокойным. Недочет ближе пододвинулся, посмотрел, хорошо ли укрыт председатель колхоза, и ласково сказал:
— Спи, сынок, спи… Завтра взойдет солнышко, согреет тебя, милый, своим теплом, и ты забудешь об этой ночи. Спи, сынок…
Неторопливо и степенно он закрутил усы, расправил бороду и, чувствуя близость родного человека, счастливо улыбнулся и закрыл глаза.
18
Против ожидания, погода испортилась. Темные тучи нагрянули из-за леса и поползли по балке, цепляясь за верхушки Белых гор. По выгону гулял зябкий ветер, шелестел в камышовых поветях куреней и землянок. Пошел мелкий дождь.
Работала только тракторная бригада. Посеяли овес и ячмень. Недочет был доволен, что зерно брошено в грязь: быть богатому урожаю. Такое начало сева старик считал хорошим предзнаменованием.
После сева ранних трактористы снова работали вместе. Они поднимали землю под яровую пшеницу. Это было нелегко. Грязь мгновенно налипала на лемехи, набивалась между шипами колес. Прицепщицам — Зине Медведевой и Наде Бережновой — хлопот было много. Очистив лемехи, они бежали к колесам. Когда девушки выбивались из сил, трактористы сажали их за руль, а сами принимались за их работу.
Однако на ночь тракторы останавливались. Ночью работать было невозможно. К тому же вечером дождь усиливался. Косой от ветра, он слепил глаза.
На ночь трактористы останавливали машины у заправочного пункта. Спали в вагончике, который из досок сбили плотники. Перед сном под дробный стук дождя мечтали. Мечтали о будущем.
Иногда Антон играл на гармошке. Играл он хорошо — протяжные, задушевные песни, которых знал много. Гармонь нежно жаловалась, охала, вздыхала, всхлипывала, а с ней вздыхал и тракторист. В такие минуты видел он перед глазами лицо с веснушками, вокруг которого огненным веночком горели рыжие завитушки волос. И вспоминалась первая встреча.
…Вечер серой дымкой окутывал балку. Размахивая длинными руками, Антон бежал по выгону. У землянки Куторги он заметил столб с прибитой на нем свежевыструганной доской. Антон прочитал слова, написанные жирными буквами: «Колхозные объявления». На доске висел лист бумаги.
Антон подошел ближе. Вдруг его обдало холодом. Глаза впились в строчки. На доске висело постановление правления колхоза. В нем рассказывалось о том, как Антон Рубибей и Настя Огаркова во время работы уснули на тракторе. За это правление колхоза объявляло строгий выговор трактористу Антону Рубибею, а прицепщица Анастасия Огаркова переводилась с работы на тракторе в полеводческую бригаду.
Несколько раз Антон перечитал постановление. Как старательно Куторга вывел круглые буквы и как размашисто начертил он фамилию — Рубибей. Сквозь черные, косые, изогнутые линии Антон видел сморщенное, ехидно улыбающееся лицо счетовода.
— Хотела бы я посмотреть на этого Рубибея! — неожиданно услышал Антон насмешливый голос.
Рядом стояла девушка. Она читала объявление, не обращая внимания на Антона. Она была в черном костюме, голубой блузке, схваченной на груди костяной брошкой, в белом пушистом берете. Острое личико было усеяно веснушками. Из-под берета выбивались рыжие волосы.
— Хорош, должно быть, этот Рубибей!..
Слова больно хлестнули Антона.
— Кто такая? — строго спросил он, повернувшись к ней. — Документы?
Девушка глянула на него снизу вверх.
— А вы кто такой, чтобы требовать документы?
Вызывающий тон смутил тракториста.
— Я… — сказал Антон и почувствовал, что покраснел до ушей. — Я — милиция.