— Я не хочу сейчас разговаривать, — враждебно сказал Куторга. — Я устал… Хочу спать… Стели постель.
Ульяна встала, повязала платок на голове.
— Если ты не будешь разговаривать со мной сейчас, то никогда больше не услышишь моего голоса!
Угроза подействовала. Он вскочил, загородил ей дорогу, легонько взял за плечи и усадил на лавку. Сам сел рядом.
— Ну, давай поговорим, Уля.
Ульяна смотрела да покорно опущенную голову мужа, и никогда еще он не казался ей таким жалким. Неприязнь росла, ширилась, становилась физически ощутимой. Ульяна готова была броситься на него с кулаками. Сдержав себя, она твердо сказала:
— Демьян, я не хочу тебя больше обманывать. Я не люблю тебя. Нет, не то. Я… я ненавижу тебя. Да, да, ненавижу! Мне противно все твое — все, все! Я не могу видеть тебя, не могу слышать твой голос, не могу дышать одним с тобой воздухом… Я не могу…
Он зажал ей рот ладонью, сдавил челюсти. Острая, нестерпимая боль ударила в голову. Ульяна пошатнулась, но Куторга удержал ее.
— Еще одно слово, — прошипел он, задыхаясь от злости, — и я убью тебя!.. Убью, как подлую собаку!..
Ею овладело бешенство. Она оттолкнула его, разорвала кофточку.
— На! Бей! Души! Режь!..
Но он не ударил. Бессильно опустившись на табурет, он закрыл лицо руками и еле слышно простонал:
— Ах, Уля, Уля, что ты со мной делаешь!..
Ульяна накинула на плечи шерстяной платок и выбежала из землянки. Она остановилась, осмотрелась. Было тихо. Табор спал спокойным сном. На востоке бледнело небо: вставала луна. Река лениво плескалась о новые сваи моста. Где-то тявкала собачонка.
«Куда итти? — вздрогнув, спросила себя Ульяна. — Куда податься?..»
Нудные мысли лезли в голову. Что скажут отец и мать? Как отнесутся люди? Конечно, многие осудят.
Но пути назад не было. Она пошла к землянке отца, на полдороге остановилась. Что она им скажет? Как объяснит свой поступок?
Она свернула на узкую, еле видимую в темноте стежку.
Возле землянки Обуховых остановилась, прислушалась. Было совсем тихо. Даже беспокойная собачонка замолчала, должно быть, забилась в теплую конуру.
Ульяна постучала в маленькое темное оконце.
— Кто там? — услышала она голос Анны Сергеевны.
— Вера дома? — Ульяна с замершим сердцем ждала ответа. А что она скажет подруге? Как объяснит свое полуночное хождение по табору?
Скрипнула дверь. Из землянки вышла Вера. Она застегивала кофточку и удивленно смотрела на Ульяну.
— Я тебя разбудила? — спросила Ульяна.
— Нет, я еще не спала, — ответила Вера. — А ты что бродишь по ночам?
— Не спится.
— Мне тоже. Прямо мученье…
Ульяна обняла Веру.
— Пойдем к реке… Погуторим. Хочется душу отвести…
Вера вернулась в землянку и вышла оттуда в теплой кофте, наброшенной на плечи.
— Мамка ругается, — сказала она, — боится, просплю на работу. А я, может быть, и глаз за всю ночь не сомкну.
Они пошли к реке, ступая по мягкой молодой траве.
— Недочет недавно заходил, — сказала Вера. — Решение объявлял.
— Какое решение? — спросила Ульяна, думая о другом.
— Насчет нас. Ну, что нас назначили звеньевыми.
— Кого ж это «нас»?
— Тебя, Дуняшу Быланину, меня. — Вера назвала еще несколько имен. — А тебе разве он не объявлял?
— Я поздно пришла домой.
Для Ульяны это было неожиданное и приятное известие. Она подумала об Арсее: стало быть, он не забыл о ней. Ну что ж, она на работе покажет, что он не ошибся.
А Вера между тем взволнованно говорила, близко прижимаясь к подруге:
— Мне, знаешь, Уля, и радостно и боязно… Радостно оттого, что дело большое люди доверяют… А боязно, если не справлюсь, не оправдаю доверия. Ну, как сил нехватит?..
Вера и Ульяна были подругами с детства. Ульяна была на один год старше. Между собой они всегда были откровенны. Ульяна лучше других знала благородное сердце Веры, ее простоту и отзывчивость. Только с Верой делилась Ульяна сокровенными мыслями. Она часто рассказывала подруге о своей замужней жизни, о тоске по ребенку. Вера всегда умела ее поддержать и успокоить.
Подруги подошли к реке и сели на обрыве. Вера прильнула к Ульяне.
— Знаешь, Уля, — сказала она, — мне всегда кажется, что я странная. Не похожая на других. Вот опять же с этими звеньями. Поверь мне, кое-кто будет отказываться. Скажут, на что нам. Пусть другие отвечают. А я рада. Рада так, как будто мне какой-то дорогой подарок преподнесли. Я горжусь этим… А ты как себя чувствуешь?
Ульяна смотрела на реку, и ей казалось, что ее жизнь течет вот таким же темным потоком.