Вера постучала карандашом по столу.
— Не мешай, когда тебя критикуют, — строго предупредила она и кивнула головой Недочету. — Продолжай, Иван Иваныч.
Недочет даже не взглянул на Антона.
— Заснуть на тракторе — что это? Что это, я спрашиваю? Описка, как это бывает, скажем, у Куторги в бухгалтерии? Нет, это не описка, товарищи комсомольцы. Это позор!.. — Недочет произнес это слово громко, как будто камнем бросил.
Комсомольцы молчали.
Недочет подошел к столу, выпрямился и тоном прокурора продолжал:
— Ты, говоришь, четыре дня и четыре ночи работал без отдыха? Хвала тебе! Спасибо! Но это разве давало тебе право спать на тракторе, а руль передать в ненадежные руки? А?.. Что ж ты молчишь, Антон?.. Или я, может, неправильно говорю?.. То, что Настя уснула за рулем, не ее, а твоя вина, Ты не имел права сажать ее туда. Понял?.. — Он посмотрел на серьезные лица комсомольцев и смягчился. — Я почему об этом говорю, товарищи комсомольцы? Я об этом говорю потому, что дело-то серьезное решаем: человека в нашу коммунистическую партию принимаем. В ней должны быть самые лучшие люди. Тебя, Антоша, я считаю надежным и достойным. Но предупреждаю: плохие люди не родятся. Они получаются, когда человек с себя узду снимает. Нынче на тракторе уснул, завтра трактор под откос свалил, послезавтра еще что-нибудь натворил.
— Иван Иваныч!.. — взмолился Антон. — Что уж я в самом деле такой!..
— Не такой, — сказал Недочет, — а можешь стать таким, ежели не возьмешь себя в руки. Но я верю в тебя, Антон, верю, что ты исправишься. И потому ничего не имею против, чтобы тебя приняли в нашу коммунистическую партию.
Недочет сел на свое место и сложил руки на коленях.
— Против никто не высказался, — сказала Вера, вставая. — Замечание товарища Недочета Антон должен учесть. Это совершенно справедливое замечание. Может, ты что скажешь, Антон?
— Нет, — сказал Антон хмуро. — Я согласен с критикой.
Вера подождала минутку и сказала:
— Итак, голосую: кто за то, чтобы дать Антону Рубибею рекомендацию в кандидаты партии, прошу поднять руки.
Все подняли руки. Недочет колебался, можно ли ему голосовать на этом собрании, и тоже поднял свою жесткую ладонь.
— Единогласно! — сказала Вера. — Комсомольская организация единогласно рекомендует тебя, товарищ Рубибей, в кандидаты партии.
Все встали с мест, разом зашумели.
— Стойте! — крикнул Недочет. — У меня есть вопрос.
Комсомольцы повернулись к нему.
— У меня такой вопрос, — продолжал Недочет. — Вот дома строим. А чем крыть? Опять соломой и камышом? Чтобы, не дай бог, свечкой горели?.. А не лучше ли нам черепичный завод построить? Глина у нас есть, мастеров найдем. Что мы, хуже других, что ли? Как вы думаете?
Все молчали.
— Это, Иван Иваныч, правильный, но сложный вопрос, — сказал Арсей. — Без подготовки его решать нельзя. Давай сначала с тобой вместе обсудим, взвесим, подсчитаем, а потом уж и вынесем на собрание.
— Согласен, — сказал Недочет, довольный тем, что председатель колхоза признал его вопрос правильным. — Согласен, Арсей Васильич. Давай подготовим. Только чтоб не задерживать: дело не ждет…
На крыльце Недочет обнял Антона и с беспокойством спросил:
— А ты, Антоша, случаем, не обижаешься на мою критику?
— Не-ет, — с плохо скрытой обидой ответил Рубибей. — Не обижаюсь.
— То-то! На критику грех обижаться. Партия учит нас уважать критику. А ты теперь, можно сказать, почти партийный, понял?..
22
В начале мая награжденные партизаны были приглашены в Москву.
Потапов и Туманов приехали на станцию за несколько минут до прибытия поезда.
Партизаны Зеленой Балки были уже в сборе. Секретарь райкома подошел к Арсею.
— Кого вместо себя оставил? — спросил он после обмена приветствиями.
— Шорина Петра Степаныча, — ответил Арсей. — Члена правления колхоза.
— Шорина?.. Это кто ж такой? Постой, постой… Кузнец?
— Кузнец.
— Помню. Малоразговорчивый, хмурый…
— И очень старательный, — добавил Арсей. — А главное — люди его уважают.
Потапов посмотрел вокруг.
— А где Недочет?
Арсей показал в полутемный угол. Потапов увидел там Недочета. Старик дремал, сидя на табуретке за жестяным баком с водой.
— Пускай отдохнет, — сказал Потапов, улыбнувшись. — А Ульяна где?.. Ага, вижу… Что-то она похудела. И вид какой-то грустный. Как ее дела, между прочим?
Арсей насторожился.
— Какие дела?
— С мужем она не живет, что ли, с Куторгой?