— Вот, дети, отец прислал.
Она передала Вере конверт:
— Прочти, дочка.
Григорий подбросил в огонь сухих веток. Яркое пламя, обняв черный котелок, взметнулось вверх, рассыпало мелкие искорки. Бережно распечатав конверт, Вера достала из него лист бумаги, исписанный твердым крупным почерком, и прочла первые слова, которыми неизменно начиналось каждое отцовское письмо:
— «Здравствуйте, мои родные жена и дети!»
Всегда при чтении писем от мужа у Анны Сергеевны на глаза навертывались слезы. И сейчас, услышав дорогие сердцу слова, мягко произнесенные старшей дочерью, она почувствовала, как крупная слеза скользнула по щеке.
Вера читала медленно, ровным голосом. Все замерли, боясь пропустить хотя бы одно слово. В огне потрескивали сухие ветки, в котелке бурлила вода. Отец поздравлял родных с победой. Он писал из Берлина. Батарея, в которой служил недавно произведенный гвардии старшина Обухов Алексей Павлович, отличилась в бою за Берлин и была отмечена в приказе товарища Сталина. Командование наградило Обухова орденом Славы первой степени.
Вера оторвалась от письма, посмотрела на мать, на братьев, на маленьких сестер.
— Слышите, отец еще один орден получил!
— Дай ему господь здоровья за хорошую службу, — сказала Анна Сергеевна, вытирая глаза.
— Как хочется посмотреть на него! — мечтательно проговорила Вера, устремив взгляд поверх огня. — Какой он, должно быть, красивый с орденами на груди!
Все посмотрели на Веру. Лицо ее, бледное, худое, в отблесках огня, казалось, сияло каким-то внутренним светом. Вся семья была мыслями там, в разрушенном и поверженном Берлине, где в эти минуты отец, наверное, думал о них.
Вера снова принялась за чтение. Отец писал, что очень скучает и надеется на скорую встречу. В заключение отец передавал односельчанам приветы и пожелания доброго здоровья и счастья.
Вера положила письмо в конверт и передала матери. Анна Сергеевна хранила фронтовые письма мужа. В котелке кипела вода. У берега перекликались лягушки. Где-то надрывно мычал теленок.
— Я хочу видеть папу, — сказала Полинька. — Почему папа не едет домой?
Вера обняла сестренку, порывисто прижала к себе и сказала, гладя ее по курчавой головке:
— Скоро приедет папа, Полинька, скоро мы увидим нашего дорогого отца…
Анна Сергеевна сняла ложкой накипь, попробовала кулеш и бросила в котелок щепотку соли.
— Слава богу, кончилась эта проклятая война! — сказала Анна Сергеевна. — Проучили-таки поганых фашистов наши советские люди. И поделом. Будут знать, как соваться в Россию!
Григорий и Прохор молчали. Они думали о войне, которая так и закончилась без их участия. Осенью Григорий собирался поступить в морскую школу и про себя считал оставшиеся дни. Они тянулись невозможно медленно. Чего бы только, кажется, он не сделал, лишь бы ускорить приближение желанной осени! Он спал и во сне видел себя одетым в форму. Но сон обрывался, и сердце снова ныло от ожидания.
Закат потух. В высоком чистом небе одна за другой загорались звезды. Анна Сергеевна сняла котелок, разломила ломоть черного, черствого хлеба на несколько кусков:
— Ешьте, дети…
В стороне послышались шаги. К огню подошли Арсей и Терентий Толкунов.
— Хлеб-соль! — сказал Арсей.
— Милости просим, — ответила Анна Сергеевна и подвинулась, чтобы дать гостям место.
Арсей и Терентий сели у костра.
— С нами вечерять, — пригласила Анна Сергеевна. — Чем богаты, тем и рады.
— Спасибо, — ответил Арсей. — Я уже вечерял. Может, Терентий Данилыч голоден?
Терентий тоже отказался.
— А наш папа орденом награжден! — похвалилась Маня и в смущении спряталась за спину матери.
— Ну-у? — воскликнул Арсей. — Ты правду говоришь, стрекоза?
— Честное ленинское! — поклялась девочка. — Вот хоть мамку спросите.
— Правда, Арсей Васильич! — подтвердила Анна Сергеевна. — Вот только что письмо читали. Третий орден. Да еще какую-то степень пожаловали.
Григорий усмехнулся, отложил ложку и попросил у Терентия кисет. А Прохор строго, с укоризной глянув на мать, поправил:
— Какую там степень? Это орден такой — орден Славы, — три степени имеет: первую, вторую и третью. Наш отец награжден всеми тремя степенями. Понятно теперь?
— Герой солдат Обухов! — с восхищением сказал Терентий Толкунов. — Пропишите ему и от нас нижайшее поздравление.
— А где он сейчас? — спросил Арсей.
— В Берлине, — сказала Вера. — Домой скоро обещается.