— Пожалуйста, в примерочную! — Продавщица заученным жестом загоняет его в закуток.
Он вертится перед зеркалом, как барышня. Крутит рыхлый узел галстука. Зеркало послушно отражает только что приобретенные ботинки, выдающие новизну своим глянцевым блеском, мешковатый костюм, вспотевшее от напряжения лицо.
— Ну как?
Небрежное подергивание верхней губы.
— Он тебе велик.
— В нашем ателье можно бесплатно подогнать костюм по фигуре, — щебечет продавщица, потряхивая легкомысленными кудряшками.
Пренебрежение, замаскированное под предупредительность, фальшивая угодливость с гнилостным душком. С миазмами разложения. Блудливый взгляд по залу в поисках стоящего клиента.
Возвращая костюм на вешалку, девушка бархатно интересуется:
— Вам ведь для свадьбы, да? Вашей невесте можно подобрать прекрасное платье прямо из Италии. Новый фасон. Скидка для молодоженов. — Окидывает взглядом мои потрепанные джинсы. — Останетесь довольны, уникальный дизайн. На всю Москву всего два таких.
Игорь взбешенно сглатывает слюну. Его выводит из себя любое, даже мнимое сопоставление меня с ним. Даже мнимая виртуальная связь между нами. Особенно — мнимая и виртуальная.
Сейчас он начнет оправдываться, отнекиваться, врать, что мы просто знакомые, что он — это одно, я — совсем другое…
— Спасибо, — торопливо перебиваю его начальное «э–э–э». — Мы уже все купили!
Вытаскиваю его за рукав из магазина.
— Зачем ты… — начинает он запальчиво.
Но вдруг замолкает, услышав дробный цокот каблуков по тротуару. Внезапно он видит ее, Леди Ди.
Якушева с потусторонним лицом плывет нам навстречу. Ее взгляд цепляется за фешенебельные вывески. В руке покачивается микроскопическая сумочка.
Ровно через секунду, после очередной саккады глазного яблока, она увидит нас. Вдвоем!
Мне–то плевать: я уверена, она нас не узнает — ни его, ни меня. Но Игорю — нет, совсем не плевать! Схватив меня за руку, он вертко ныряет в подворотню.
— Зачем? — вырываюсь обиженно.
— Не хочу, чтобы меня видели в старом костюме, — оправдывается, пряча глаза.
Врет! Не хочет, чтобы его видели рядом со мной. Я как будто снижаю его котировки на любовной бирже. Я обесцениваю его, выводя из оборота.
Пианинным стаккато по подворотне прокатывается звук ее шагов, потом стихает, слившись с автомобильным гулом.
— Кстати, — произношу с демонстративным равнодушием, — есть кое–какая информация…
Он поднимает на меня замутненный мучительным видением взор.
— Клуб «Гейтс», пятница. Она будет там.
Взор его проясняется… Он думает о ней, да. И надеется на пятницу, на новый костюм, на Большую Сплетню.
Как я узнала о пятнице? Да никак — сама все организовала!
Позвонила по телефону в кабинет Даны. Трубку, естественно, подняла секретарша.
— Якушевой нет на месте. А кто ее спрашивает? — Заученная вежливость профессиональной гюрзы. Вместо языка — раздвоенное жало, источающее яд секретарской любезности.
Не отвечаю на вопрос — как будто имею полное и абсолютное право не отвечать. Как ни странно, секретарша признает за мной это право, словно оно флюидами передается по телефонному проводу.
— Передайте, мы ждем ее в «Гейтсе», как всегда, в пятницу. — Нажим на слове «мы». — Просто передайте…
И я знаю: она передаст, и Дана придет.
Но разве это поможет ему? Если не помогу я?
ОН
Пятничным вечером, нарядившись в новый с иголочки костюм, испытывая предчувственный трепет в левой половине груди, прибываю в клуб.
Фейс–контроль.
— Простите, но… — Охранник преградительно вырастает на входе.
— В чем дело? — Моя надменная холодность должна его отрезвить.
— Вы один или с боссом?
— Что–о–о?
Он принял меня за охранника богатого завсегдатая этого гадюшника! Через секунду, парализованный собственным бешенством, выкатываюсь на улицу.
А вот ее автомобиль… Сейчас я… Она обязана меня узнать!
И она меня узнает.
— А, это ты! Привет! — Полуоткрыв объятия, Дана идет мне навстречу.
Обмякаю лицом.
Но она, проскользнув мимо, дружески обнимает какого–то типа в таких брюках, в которых я бы постеснялся чинить автомобиль!
Типичный хиппоза: сальные волосы по плечи, тесемка с бусинками поперек лба, вместо сумки через плечо — старый эмалированный чайник с цепочкой от унитазного бачка. В чайнике — пачка сигарет и разный мусор. Дорогая визитница, из которой торчат скомканные деньги, много денег.