— Врешь! — вдруг сердито отрезал Швецов и полез с печки. Высокий, сухой, с бородой до пояса, он вошел в озаренный круг. — Врешь! — энергично повторил он. — Никуда и никогда Аносов не ездил из России. С малых лет он в Златоусте. Кончил ученье в столице — и сюда.
— А ты кто таков? — ткнул в него черенком трубки проезжий, и глаза его вспыхнули. — Откуда знаешь?
Но тут из-за стола неожиданно вскочил сибирский купец и потянулся к старику.
— Батюшка, вот где довелось нам увидеться! — он обнял деда и заговорил: — Ведомо на всем Камне, кто он! Литейщик Швецов, сподвижник Павла Петровича Аносова. Они вместях тайну булата открыли.
Чернявый смутился, заюлил и поспешил отодвинуться в тень.
— Вот видишь, как! — весело сказал купец: — Ты байку врал, а тебя добрый человек на слове поймал!
— За что купил, за то и продаю! — хмуро отозвался чернявый.
— Купил дрянь, а за драгоценное хочешь сбыть! — сурово перебил Швецов. Величавый и строгий, оглядывал он проезжих ясными, умными глазами. — Из Дамаска, сказываешь, добыл булат, а того не знаешь, сколько труда и хлопот он стоил Павлу Петровичу! Русским разумом добыт булат, вот что, сударь! И поклеп нечего взводить. Слава богу, мы еще сильны и разумом не обойдены!
— Ух, и верно вымолвил! — засмеялся сибиряк. — К нам ходят вынюхивают лучшее, а потом за свое выдают.
— А коли так, зачем слушали? — спросил рассказчик.
— А любопытно дознаться, что за человек с нами, из чьего гнезда сюда залетела кукушка? Да и что робить в такую ночку, как не байки слушать? Все бока пролежишь!
— Не нашего поля ягодка! — осторожно вставил заводский приказчик и покосился на чернявого. — Птица узнается по полету, а человек — по ухваткам.
Проезжий отошел к скамье, важно развалился и сказал с насмешкой:
— Ты, борода, поосторожнее. Я тебе не мужик!
— Кто же ты? И как ты, белая ворона, сюда залетел? — раздраженно выкрикнул сибирский купец.
— Я не белая ворона, сударь! — сказал, поднимаясь, чернявый. — Я подданный его величества короля английского!
— Что-то обличьем и на англичанина не похож. На аглицких хозяев, сукин сын, работаешь! — хмыкнул сибиряк, сжал тяжелые кулаки и угрожающе пошел на противника.
Тот проворно отступил и юркнул за дверь.
В доме стало тихо.
— Куда подевался он? — тревожно спросил Швецов.
— Ищи теперь ветра в поле! — угрюмо ответил купец. — Мы-то уши развесили… А теперь был, и нет… Эх, сколько всякой нечисти присосалось к русскому телу! — Он поскреб затылок и закончил огорченно: — Проворонили краснобая, а теперь только и осталось — ложись да спи.
— Гаси, ребята, лучину.
Спустя минуту в горнице стало темно и тихо.
ЧАСТЬ ШЕСТАЯ
Глава первая
АЛТАЙ — ЗОЛОТЫЕ ГОРЫ
С давних времен среди русского народа ходили слухи о богатой рудами, лесом и зверями сказочной стране Алтын-Даг — Золотых горах. Еще в восемнадцатом веке сюда протянулись жадные и цепкие руки уральского горнозаводчика Акинфия Демидова. Кержаки-звероловы, скитаясь по лесистым предгорьям, набрели на причудливое Колыванское озеро. Сверкая, лежало оно среди фантастических скал, напоминавших то средневековые замки с башнями и колоннами, то стены разрушенных крепостей, то каменные грибы или вымерших ящерообразных чудовищ, которые, казалось, притаились на верху гранитных утесов. Неподалеку от озера высится гора Синюха, а за ней простирались владения джунгарского князька Галдан-Цереза. Тут, среди бугров, и открыли звероловы старые чудесные копи, а в них — медные руды. Кержацкие старцы после долгих колебаний отправили к Демидову ходоков с образцами руд и посулили открыть ему месторождение, если он облегчит их жизнь среди чужих палестин. Демидов выслал на Колывань-озеро своих людей, которые прибыли на место, отыскали в окрестностях чудские копани, добыли руду и, сложив из обломков гранита печь, стали ее «пытать». Образцы выплавленной меди рудознатцы доставили заводчику в Невьянский завод. Обрадованный Демидов сам опробовал медные слитки, подробно расспросил о лесах и дорогах и решил построить на реке Локтевке первый медеплавильный завод с тремя печами и с ручными кожаными мехами. Завод этот был назван, по соседнему озеру, Колывано-Воскресенским. Он-то и положил начало горному делу на Алтае.
К югу от Колыванского озера, на правом берегу речки Карболихи, впадающей в Алей, в недрах Змеиной горы демидовские люди неожиданно нашли серебро. Вскоре над Карболихой выросла крепость Змеиногорск, а подле нее обосновались рудники. Приписные демидовские работные начали добычу серебра для своего господина. А в 1739 году Демидов задумал построить еще завод. В устье реки Барнаулки, впадающей в могучую Обь, он облюбовал удобное место. На правом берегу Барна-аулки, как она в то время звалась, существовала небольшая деревушка Усть-Барнаульская, в которой числилось всего тридцать пять душ мужского пола. Демидов не замедлил закабалить их. По его же приказу сюда перевели еще двести приписанных к уральским заводам крестьян. В больших тяготах приписные срубили избы, построили плотину и вододействующие колёса. Великими трудами возвели они Барнаульский сереброплавильный завод. Руды на него доставлялись издалека гужом. Барнаул стал быстро обстраиваться, расширяться, и уже в 1765 году один из попавших сюда иностранцев писал на родину: «Барнаул есть главный сереброплавильный завод, в котором приготовляется ежегодно 400 пудов чистого серебра и от 11 до 15 пудов золота; в нем находятся горная канцелярия и главная команда… В Барнауле более тысячи домов, три греческих церкви и широкие прямые улицы…»