— Ты хочешь поймать жар-птицу! — насмешливо сказал он. — Это бывает только в русской сказке!
Шлифовальщик не терпел издевок.
— Уйди! — сердито ответил он немцу. — Всё отдам — и силушку, и умение, — а добьюсь своего!
— Поживем — увидим! — насмешливо отозвался Флик и поспешно вышел из мастерской.
Белоухов тщательно истолок минерал и полученный порошок просеял через густое сито, потом высушил его. На другой день он с увлечением приступил к шлифовке клинка. Сильными и плавными движениями Белоухов старательно полировал синеватую сталь. На широком белом лбу работного выступил крупный пот, лицо его было строго, глаза сосредоточенны. Прошло много времени, прежде чем он прекратил работу, вытер клинок и стал внимательно его рассматривать.
— Эх, мать честная, — вздохнул мастер. — Корунд действует не столь сильно, как наждак. В чем дело?
Завернув горсть порошка в тряпочку, он поспешил к Аносову. Волнуясь, рассказал ему о шлифовке и пожаловался:
— Туго идет работа. Этак всего измотает.
Павел Петрович взял щепотку порошка и долго растирал его жесткими пальцами. Он хорошо знал свойства минералов, и опыт подсказал ему причину неудачи Белоухова.
— Видишь, что делается, — сказал он шлифовальщику. — Корунд вкраплен зернами в полевой шпат. Последний составляет большую часть в истертом порошке, а шпат мягче корунда и поэтому сильно уменьшает его твердость!
— Выходит, надо отделить одно от другого! — решил мастер.
— Совершенно верно, — согласился Павел Петрович.
Легко было найти причину, но труднее оказалось ее устранить. Горный офицер и шлифовальщик пробовали тщательно просеивать массу, но все усилия их были напрасны.
Белоухов волновался больше Аносова. С восходом солнца он приходил в цех и возился с порошком до темна, а желаемое всё не давалось. Однажды он поднялся до рассвета и поспешил на фабрику. Сильно не терпелось приступить к опытам.
На востоке чуть-чуть брезжил рассвет, а на земле еще лежала тьма и прохлада, когда работный пришел в цех. Ночную тишину нарушал шум воды, за стеной ворочалось огромное колесо. Белоухов ощупью стал пробираться к своему рабочему месту. Мутный, неверный свет просачивался в окно мастерской, и в этом сумеречном потоке шлифовальщик вдруг увидел черный силуэт грузного, плечистого человека.
Работного охватила тревога. Он неслышно бросился вперед и вцепился в плечи незнакомца.
— Ой, что ты делаешь? — в испуге закричал тот. — Я свой тут. Я Конрад Флик!
— Убью, если сойдешь с места! — пригрозил Белоухов и еще крепче вцепился в него. — Говори, что здесь робил?
— Ничего, ничего не делал! — залебезил Флик. — Шел мимо и посмотрел на твой корунд.
— Врешь! — резко выкрикнул мастер. — Ты нехорошее робил!
— Как тебе не стыдно говорить это на честного человека! — попробовал спорить золингенец.
— Идем, сейчас же идем к Петровичу! — мастер цепко схватил его за руку и потащил за собой…
Но идти никуда не пришлось. В дверях стоял сторож с поднятым фонарем. Слабый желтый свет его озарял лицо Аносова.
Горный офицер прошел вперед. Он догадался, что здесь происходит. Павел Петрович взял в горсть порошок, пробежал по нему пальцами и вдруг вспылил:
— Как вы смели, Флик, допустить подобное! Я сейчас же доложу об этом господину Клейнеру! Белоухов, отпустите Конрада.
В полдень, когда на оружейную фабрику пожаловал директор, Павел Петрович возбужденно рассказал ему происшествие с Фликом.
Клейнер злобно посмотрел на горного офицера и насмешливо сказал ему:
— Вы, господин мой, говорите глюпости! Конрад Флик — честнейший человек, а вы выдумщик. Если у вас не выходит с корунд, то при чем тут немец? Я не хочу с вами больше разговаривать подобный речь!
Аносов круто повернулся и возбужденный вышел из кабинета…
«Что же мне делать?» — спрашивал он себя и не находил выхода. Совесть подсказывала ему: «Нужно работать, работать и работать! Эти изворотливые пришельцы сидят на русской шее и хотят отравить русскую душу ядом неверия в ее творческие силы! Какая подлость! Но еще стократ подлее те, кто вступается за них!».
Всю неделю он не находил себе места. Белоухов видел его терзания и, когда никого не было в цехе, тихо и душевно сказал ему:
— Ты, Петрович, напрасно убиваешься. Всё равно не сломить им нашего народа. Они могут обмануть начальство, департаменты разные, а народ не обманешь! Всё он видит и копит в своем сердце, ох, какую злобу копит!..