— Объясни товарищам пограничникам все, как есть. Проведи действенную агитацию… Словом, сам понимаешь: чтобы те, которые демобилизуются, направлялись прямым ходом, без пересадки, на нашу стройку. Это — твое партийное поручение!..
…Взвод пограничников выстроен. Звучит команда «Смирно!». Дежурный капитан рапортует Стефанову: на границе все спокойно!..
— Здравствуйте, товарищи пограничники!
— Здравия желаем, товарищ майор! — гремит в ответ мощный раскат молодецких голосов и эхом отзывается в ближней роще.
Начальник заставы полковник Васил (это его партизанское имя) крепко обнимает и трижды целует Стефанова… Дружеские рукопожатия с офицерами… Теплые слова привета.
Через минуту застава живет своей будничной, спокойной и настороженной жизнью. Сменяются часовые, уходят и возвращаются дозорные пикеты. На плаце строевые занятия. В красном уголке политчас… А с кухни доносится ароматный запах жареной дичи и острых трав — чудеснейшей приправы.
Полковник и капитан ведут гостя в казарму, с которой начинается осмотр заставы.
— Кажется, эта? — спрашивает Васил, останавливаясь у одной из коек.
— Она, — тихо откликается Кали, и в его голосе слышится та нотка грусти, которая рождается в душе, когда человек случайно встретится со своей молодостью.
Это была койка рядового Стефанова, пришедшего на заставу осенью сорок четвертого года.
— Кто теперь спит на ней?..
— Сержант Петков, — отвечает капитан.
А полковник добавляет:
— Такой же, как и ты, заядлый шахматист!
— Надо будет с ним сразиться!
— Обязательно!.. Боевой пограничник. Достойная смена. В прошлом году его дозор задержал крупного диверсанта.
И вот уже начинается разговор о «случаях», об обыкновенных и героических буднях заставы… Разговор, который может длиться часами и днями…
С холма, возвышающегося над местностью, мы смотрим по ту сторону рубежа. Полковник предлагает полевой бинокль. День ясный, видимость превосходная. И кажется, что до минаретов города Эдирне, стоящего там, где Тунджа вливается в Марицу, подать рукой.
— Говорят, в этом городе самые высокие в мусульманском мире минареты и самые богатые мечети, — роняет полковник.
Но мы уже оставляем бинокли и глядим невооруженным глазом на ближние турецкие деревни.
— Да-а!.. — невольно вырывается у меня вздох. — В Болгарии я не встречал таких старых, полуразваленных кошар, какие у них дома!
— С тех пор, как я их видел в последний раз, — говорит Стефанов, — она пришли в еще большую ветхость, а некоторые вовсе развалились!..
Бедность, нищета и тьма лежали по ту сторону пограничной полосы. Точно по команде сердца, мы повернулись туда, где за буйной зеленью садов проглядывали светлые окна новых кирпичных домов, где стелились неоглядные пшеничные разливы и солнце светило ярко и тепло, где жила, трудилась, творила и радовалась народная Болгария.
Мы стояли на границе двух миров, на рубеже двух эпох.
У каждой реки свое русло, свой путь к морю. У каждого народа своя история. Много русских и болгарских рек сливается в одно море — самое синее в мире Черное море!
Где-то в дальней дали минувших веков переплелись пути двух народов. Из земли южных славян через Дунай и Днестр ученые пилигримы занесли в Киевскую Русь кириллицу, ставшую нашей общей азбукой.
На перепутьях истории оба народа встречали много общих врагов, которые хотели согнуть им выю, надеть на них ярмо, подчинить их своей злой воле, растоптать душу, язык и песню.
Русский Илья Муромец своею могучей палицей вогнал в землю незваные орды тевтонцев и монголов, избил дубиною полчища Наполеона. Могучею грудью он отстоял свою родину и защитил братьев славян за Дунаем от истребления.
Враг вломился на Балканы через Босфорские ворота. Пять долгих веков стонала Болгария под оттоманским игом. Но она выжила, ибо верила, что придет русский «дедушка Иван» и освободит ее.
Так выразил вековые чувства надежды и любви своего народа к России Иван Вазов.
Кому не известны Шипка, Плевей, Горный Дубняк, Стара Загора — места исторических битв за освобождение Болгарии? Они продолжили ряд увековеченных славою русского оружия названий: Чудское озеро, Куликово поле, Бородино…
Двести тысяч русских воинов из армий генералов Скобелева и Столетова, Радецкого и Гурко сложили на болгарской земле свои головы. Благодарный болгарский народ воздвиг на братских могилах полтысячи памятников, и вот уже восемь десятилетий у их подножий не вянут цветы. Эти памятники — словно вехи на пути истории двух народов.