Прежде Болгария была одноэтажной. Дома́ да мосты строили. О заводах не помышляли. Фабричные трубы на пальцах одной руки можно было сосчитать. Первую пятилетку мы начали с горсткой специалистов и мастеров. А сейчас строители стали одним из ведущих отрядов рабочего класса. На лесах третьей пятилетки трудятся десятки тысяч инженеров, техников, квалифицированных бригадиров и рабочих. Это наша гвардия, атакующая высоты! Я назову вам десятки рабочих и командиров производства, чьи имена и дела достойны, чтобы о них узнали читатели «Правды». Прежде всего познакомьтесь с главным инженером Гюровым, приглядитесь к нему.
У Петырчева верный глаз. Я много раз убеждался в этом, встречаясь с ним прежде. Уж если он сказал, что такой-то человек заслуживает внимания, значит, этот человек достоин монумента. Людям с глазами, видящими душу людей и любящими человека всем своим сердцем, доверяет партия руководство ударными стройками, которые встают вехами на путях истории страны. Людям, видящим своим зорким оком не только в пространстве, но и во времени. Видящим воочию завтрашний день родины, лучезарный и радостный!..
Нет более утомительного занятия, чем ждать и догонять. Это старая истина, действие которой довольно часто приходится испытывать на себе нашему брату-корреспонденту.
В тот день я приехал на стройку в девятом часу утра. Кабинет главного инженера был пуст. Оказывается, в восемь началось производственное совещание, которое проводится всякий понедельник. Проходит час-другой… Наконец дверь кабинета начальника стройки распахивается. Выходят руководители строительных районов, участков, работники главков. А главного инженера не видно.
— Вам Гюрова? — спрашивает Петырчев. — Он на площадке. Нужно же кому-то работать, когда идет заседание. — Лицо его расплывается в улыбке. — Правда, мы заседаем раз в неделю. Хотя и основательно!..
…На котловане под фундамент ремонтно-механического завода сказали, что Гюров заезжал утром и что сейчас он, по всей вероятности, на автобазе или у экскаваторщиков. Однако и тут и там его следы уже простыли. Догонять легче, чем ждать, особенно по дорогам строек. Еще три дня назад между селами Бутунец и Кремиковцы стелилось голое поле. А теперь стоит целый поселок — не меньше двадцати домов. Это рабочие общежития. Их собирают из железобетонных панелей.
— Может быть, Гюров где-то здесь? — спрашиваю первого встречного.
— Да, он в крайнем доме, в том самом, на который кран опускает крышу. Я только что оттуда!
С деревянных подмостков слезает, припадая на одну ногу, человек лет под шестьдесят, с кельмой в руке. Из-под козырька фуражки вопросительно глядят карие, чуть выцветшие глаза.
— Гюров, — протягивает он большую, сильную руку. И, лукаво прижмурив правый глаз, уточняет: — Григор Гюров!.. А вам, очевидно, нужен Делчо, мой сын, главный инженер!..
— Нет, — говорю я, силясь не выражать удивления, — именно отец-то мне и нужен, а потом, конечно, и сын!
— Меня-то легче застать на месте!
— Да, сын у вас не любит оседлого образа жизни!
— Род наш такой!
— Жизнь прожить — не поле перейти, — начинает повесть о своей жизни Гюров-старший. — Особенно если твое поле — всего полдесятины да на шесть ртов. Тогда приходится всю жизнь ходить чужими полями и дальними дорогами, наживать добро другим людям, как говорим мы, болгары!..
Гюровы родом из села Насалевцы, Трынского края, гористой западной части Болгарии. Край этот вошел в пословицу своим малоземельем, бедностью и золотыми руками мастеров. За последние сто лет его хижины дали родине много храбрых борцов против турецкого ига и фашистского рабства — гайдуков и партизан.
Село примостилось в тесной, всхолмленной котловине, расположенной высоко в горах. В жестокой борьбе отстаивал свое существование крестьянин против нещедрой, суровой природы. Он дробил камни, очищая каждую пядь земли, носил на горбу за десятки верст навоз, чтобы удобрить ниву, распахивал крутые, как скаты крыши, косогоры и террасы, куда не вскарабкаться горному вездеходу — ишаку. Каменные лачуги села сгрудились на «пятачке», точно овцы в пургу: «Чем теснее дворы, тем шире пашня». Шире… Но чья? Кулака!
Малоземелье и голод душили крестьянина, гнали его в отход. А отходник без профессии — все равно что слепой без поводыря. С незапамятных времен в Трынском крае возникла школа строителей-каменщиков и штукатуров. Отцы учились мастеровому делу у своих отцов и учили ему своих сыновей, как только те становились на ноги и могли удержать в руках кельму и кирпич.