Но за землю отходник держался, употребляя его же поговорку, как вошь за кожух. Потому что каменщику не всегда выпадало счастье найти работу — мало что строилось в старой Болгарии, — а земля, хотя и засоренная камнем, все-таки что-то родила.
После раздела с братьями Григор остался на улице — без кола, без двора. Он поселился в чужой квартире, затаив где-то в кутке сердца страстную мечту стать хозяином. Жена растила детей и обрабатывала надел. Григор с «грачиной весны» и до зимнего первопутка скитался по Софии, Пернику и другим местам в поисках работы. Хорошо, если удавалось пристроиться в какой-нибудь артели на два-три месяца в сезоне. Его заработка заодно с урожаем с полдесятины не хватало, чтобы пропитать семью полгода. Григор брал кредиты в банке, потом у ростовщиков и заложил все свое имущество, кроме последних заплатанных штанов.
А ведь таких мастеров, как он, поискать да поискать… Кто пройдет мимо Театрального училища в Софии, мимо Офицерского клуба в Банкях и не остановится восхищенный, чтобы полюбоваться фресками!.. Их лепил трынский умелец, самородок Григор Гюров!
Мастер вскользь упоминает о пенсии, пора бы! Но хочется достроить Кремиковцы, сдать их своим детям и внукам. А потом можно и на покой. Он заслужил его у родины и у народной власти. Сорок один год кладет Гюров кирпичи. Со Дня свободы работал бригадиром на крупных стройках Софии и ее пригородов. Имеет высокий разряд, под стать любому технику, воспитал сотни каменщиков и штукатуров. Но в Кремиковцах он рядовой рабочий.
— На семейном совете порешили: неудобно мне состоять бригадиром у главного инженера — сына. Семейственность получается!
И еще есть одна мечта, одна забота у старого Гюрова. Двоих сыновей он «произвел» в люди. Оба прошли большую трудовую школу и потом получили высшее образование. Делчо — главный инженер строительства на Кремиковском металлургическом комбинате. Иван — главный инженер Димитровградского химического комбината. Третий, Богдан, — руководитель 5-го района «Софстроя». У него среднее техническое образование. Отец хочет, чтобы и он стал инженером.
— Образование поднимает человека, он больше видит, у него шире горизонт!
Если бы скульптор задумал создать символическую фигуру «Труд», то, мне кажется, он должен был высечь из камня человека среднего роста, с покатыми крепкими плечами, с полусогнутыми в локтях руками, без богатырских бицепсов, но с чуть вздутыми жилами, — руками, словно бы без напряжения поднимающими огромный груз; человека с вдохновенным строго очерченным лицом, спокойным взором, в котором просвечивается внутренний огонь, с большим челом, полным мысли и решимости, и с еле видимой морщинкой усталости. Таков портрет и такова стать Делчо — сына Григора, простого, ничем не примечательного на вид человека, незаметно ворочающего глыбы.
Он начал свой жизненный путь тропою отца. К четырнадцати годам, закончив три класса второй ступени и не имея средств продолжать учебу, Делчо вместе с родителем нанялся в артель, строившую мост. Зимою, по возвращении в село, он батрачил на кулака-ростовщика, отрабатывал семейные долги, а вернее, проценты за долги. Подошла новая весна, и Гюровы снова двинулись в отход. Делчо, на радость отцу, оказался парнем смекалистым и хватким. Он быстро усвоил премудрости строительного искусства и был зачислен подрядчиком в равноправные члены артели. Старший сын честно, пополам разделил тяготы отца и матери по воспитанию младших детей и стал кормильцем семьи.
Революция сожгла в своем огне долговые кабальные векселя. Гюровы за многие годы свободно вздохнули. Народная власть призвала Делчо в ряды армии. Командиры — бывшие партизаны и политзаключенные — раздули в нем теплящуюся с детства страсть к знанию. И он сел за книги. После демобилизации снова пришлось взять в руки кельму. Восемь часов на стройке, потом заботы по дому: матери одной не управиться. И у него еще хватало сил и воли, чтобы учиться. Каждый день, точнее, каждую ночь… В два года он экстерном сдает экзамены за четыре класса гимназии и поступает в политехнический институт.
…Разыскал я наконец Делчо Гюрова на полигоне железобетонных блоков. Сбросив рубашку, он заливал в переплетенные стальной проволокой фермы серую кашу раствора. Меня привел сюда Тричко Любенов, секретарь партийной организации строительной производственной базы, трынчанин, земляк Гюрова.
— Что же это, ребята, получается? — обратился он с нарочитой серьезностью к бетонщикам. — Главного инженера на черной работе используете!.. Или в кадрах у вас недостаток?