Минуем мостик, перекинутый через быструю рильскую речушку. Мороз в этих местах — ниже двадцати, а лед едва оторочил ее узким кружевом по берегам. Вода в речушке, густо-синего цвета. И даже глазом чувствуешь, до чего она студеная.
Тропа поднимается дальше ступенями в полтора-два человеческих роста. По ступеням взбираемся боком, как лыжники на крутую гору. Проходим мимо последних, редко разбросанных кустарников. Они будто вгрызлись в землю, отстаивая свое существование в борьбе с лютой стихией. Только мшистые их верхушки торчат из-под снега. Дальше простирается голая равнина.
— Полоса лесов позади! — оборачиваясь, говорит Димитр. — Перед вами… тундра!..
Каждые километр или полтора выше уровня моря — это новый растительный и климатический пояс. Теперь мы идем по «тундре». Правда, рильская «тундра» отличается от сибирской и рельефом и своим чуть ли не тропическим солнцем.
Но ветер гуляет по открытому со всех четырех сторон рильскому плато, на которое мы вышли, вольно, как в тундре. Снег лежит барханами. Они движутся. И тропа скрыта где-то под ними.
Теперь ведущий меняется каждые четверть часа. Он прокладывает след. На пересыпях его ноги проваливаются в снег по колено. Шаг замедляется. Все идут по стопам переднего, ступая в «скважины», сделанные его ботинками.
Из-за перевала справа неожиданно показывается гигантский пирамидальный хребет. Его вершина увита чалмою мглистых облаков.
— Мусала! — восклицает Димитр, останавливаясь. — Что-то нахмурилась она. И кто бы это испортил ей настроение?
— Не волнуйся, товарищ командир! — улыбается Ахмед. — Клянусь аллахом, разведрится. Погода в горах подобна настроению капризной красотки!..
Снова подъем. Не крутой, но трудный. Ходьба по глубокому снегу сильно утомляет. Мышцы ног обмякли. Высота над уровнем моря перевалила уже за два с половиной километра. Воздух заметно разрежен. Дышишь, как выброшенная на берег рыба. Я, гречанка и Мишо останавливаемся каждые пять минут. Димитр советует:
— Медленно наполните до отказа легкие и быстро выдохните весь воздух, как это вы делаете кашляя. Повторите три-четыре раза!
Сколько же существует простых и мудрых средств от усталости! Но всемогущего лекарства, панацеи, нет. Силы на некоторое время возвращаются к нам. Но они все быстрее и чаще иссякают. На последних метрах подъема мы продвигаемся сцепленным строем. Второй ухватывается за конец лыжной палки, которую держит первый, третьего буксирует второй и так далее. Сильно уставших не только тянут, но и подталкивают. Поглядеть со стороны — веселая процессия!
Из-за бровки перевала показывается дымок, потом высокая труба, затем крыша, остроугольная, с отвесными боками крыша, какие делаются в Альпах и, наверное, повсюду в горах, иначе на них наслоится снег, и они рухнут.
Последний рывок — и мы стоим на площадке возле красивого двухэтажного дома. У входа прикреплена черная стеклянная доска. На ней сверкают зеркальные буквы:
«Хижина вершины Мусала».
Хижина стоит у подножия гигантской горы, вернее, горы на горе. Острый зубец ее, еле различимый в мглистом, бесформенном облаке, и есть вершина Мусала. До нее остается пятьсот метров по вертикали, а тропинкою — километра полтора.
Решаем сфотографироваться на фоне хижины. Группа размещается таким образом, чтобы не заслонить черной стеклянной доски со сверкающими на ней зеркальными буквами. Она выйдет на снимке в левом верхнем углу, как штемпель, удостоверяющий, что ты покорил Мусалу. Фотографируем по очереди. Отснявший становится в группу на освобождающееся место. Мишо передает свой фотоаппарат Ахмеду:
— Сними, браток! Я эту пленку, как свидетельство о рождении, буду хранить всю жизнь! Снимку могут не поверить, зная мою склонность к туризму. Подумают: очковтирательство, фотомонтаж!
— Услужи ему, Ахмед, — сочувственно пробасил Петко. — И постарайся так навести объектив, чтобы Мишо не вошел в кадр! Туриста следует отличать по его спортивному виду, пульсу, давлению крови и… по скромности, конечно. Я лично никогда не стану хвастаться, даже под старость, что покорил царицу Балкан!.. Тем паче показывать «интимные фотографии»!
…Из распахнутой двери вырвалось, застив глаза, белое облако пара. Мы гурьбой «за одним скрипом» вошли в хижину. Нас окружили тотчас потемки. Постепенно они стали таять, с глаз словно сползала пелена.