Мы огляделись. Посреди большой комнаты, или холла, стояла чугунная печка, а вдоль стены, у окон, — пять столов. Вокруг печки, на которой виднелся ведерный чайник, сидело несколько парней и девушек в лыжных костюмах… Одна девушка примостилась в дальнем углу, точно птица из чужой стаи. Она склонила чернокудрую головку над книгой. Но не читала. Это видно было по глазам, остановившимся на одной точке. Молодые да в компании никогда не грустят… А эти точна друга похоронили. Чтобы спросить, что случилось, мы еще мало были знакомы. Нетактично в таких случаях быть любопытным. Сняв ветровики, мы принялись за разгрузку рюкзаков и сервировку стола.
Парень в синем грубошерстном свитере, подбросив в печку два совка угля, поднялся. И чуть не подпер своею шевелюрой потолок.
— Айда, приятели, — сказал густым баритоном, обращаясь к молодым людям.
Все встали.
— А Стефка? — неуверенно вскинула на него большие карие очи тоненькая девушка, ставшая перед ним, как лозинка перед буком.
— Сегодня она с нами не пойдет! — тихо и твердо вымолвил великан.
Девушка опустила ресницы.
Не более чем через пять минут вся компания стояла, облаченная в походное обмундирование с полной выкладкой: рюкзаками, альпенштоками и веревками.
— Доброго пути, товарищи! — бодро и душевно сказал им Димитр.
— Благодарим! — хором ответили парни и девушки.
Соревнуясь в аппетите, мы «подметали» стол. (Эта фраза принадлежит Ахмеду.) Мишо ловко раскупорил бутылку коньяка.
— Только по глотку, — сказал Димитр.
Когда бутылка дошла по кругу до него, он немного подумал и только лишь пригубил.
— В долине я человек непьющий. Но, возносясь к небу, иногда принимаю этот нектар. В аптекарских дозах, разумеется!..
— Оправдываться будешь на профкоме! — подкузьмил Петко.
Оставленная товарищами девушка вышла в коридор и скоро возвратилась с двумя ведрами, полными картошки. Потом она сходила по воду и, расположившись у печки, принялась чистить картошку. Дома, по всей видимости, этим делом ей не приходилось заниматься, сноровки у нее не было. Но чистила девушка картошку с завидным упрямством.
— Хочешь, красавица, помогу? — предложил свои услуги Петко.
— Спасибо, сама управлюсь, — серьезно ответила та.
— Я человек пока что неженатый!
— А я замуж не спешу… Выбор большой!
— Гордая ты, Стефка!
— Откуда знаешь, что я Стефка?
— Встретил я на своем жизненном пути трех гордых и красивых представительниц нежного пола. Всех их звали Стефками!..
Девушка улыбнулась.
— И все они не приняли помощи Петко в чистке картошки! — ехидненько констатировал Мишо.
— Всякий раз кто-то раньше меня успевал сделать это, — подтвердил Петко. — Проворных хлопцев много… Потому я и остался до двадцатидвухлетнего возраста человеком неженатым, кандидатом в закоренелые холостяки!..
— Горевать, другарю холостяк, преждевременно! — бойко и уже доброжелательно бросила девушка. — Стефок на болгарской земле не меньше, чем твоих тезок, Петко!.. Обратись в Софийское адресное бюро!..
Быстро знакомятся люди на тесных тропках гор, где трудно разминуться. И случается иногда, молодые, познакомившись, спускаются в долину вместе и идут по широким дорогам плечом к плечу всю жизнь.
Хижина — последний привал перед штурмом Мусалы. Отдохнувши после закуски, мы снова пускаемся в путь. Навстречу попадается десятка два лыжников. Это студенты софийских вузов, которые проводят на Риле зимние каникулы. Солнце покрыло их лица коричневой пленкой загара, а мороз — густым горячим румянцем. Снег улежавшийся, температура не слишком низкая, лыжи не скользят — летят… И мы смотрим на стремительно скатывающихся с холма лыжников с завистью, как, наверное, смотрят бескрылые на пернатых.
— Меня осенила гениальная мысль! — восклицает, останавливаясь, Петко. — У бога или людей, его сотворивших, недостаточно было, видимо, фантазии. Они придумали рай и ад. По их представлению, каждый добропорядочный человек должен стремиться попасть в рай. А что же рай собою представляет?.. Вечнозеленую кущу!.. Там нет Рилы, нет этих крутых снежных холмов, да и лыжной базы, по всей вероятности, не существует. Нет там этого воздуха, солнца и мороза! Так я понимаю?.. А если так, то я не согласен идти в рай!..
— Тогда смело греши! — посоветовал Ахмед.
— Погоди, Петко, скоро ты заглянешь в ад, — сказал Димитр.
Подъем становится все круче, а тропа извилистей. С двух сторон подступают пропасти. И вот тропа перестает виться. Перед нами тесный, взбирающийся в гору под 45-градусным углом, хребет, который напоминает дамбу или мост. Подниматься по этому хребту в зимнюю пору обыкновенному туристу рискованно. Но настоящие труженики гор позаботились по-братски о таких любителях восхождений, не вооруженных опытом и альпенштоком. Они вбили в гранит толстые стальные прутья и натянули трос. Держась за перила, мы цепочкой медленно покоряем последнюю высоту. Справа и слева в пропастях клубится и течет серая мутная лава облаков. Поскользнешься и, действительно, угодишь в ад. Но не так уж страшен черт, как его малюют… Трос крепок. «Дамба» — застывшая миллионы лет назад лава — прочна. И всем видна вершина. А когда цель перед глазами, то даже по крутизне легко взбираться!