— Да в тебе действительно есть божья искра! — улыбнулась гречанка. — Однако мои предки, насколько я знаю, не рифмовали гекзаметров!..
— Они, очевидно, не изучали основ поэтики, — заключил будущий инженер.
Потом кто-то вспомнил, что нужно отметить у дежурного спасателя альпинистские карты. Такие карты имеют тысячи болгарских юношей и девушек, увлекающихся горным туризмом. Покорив пять или семь главенствующих вершин своей родины, они получают звание альпинистов. Димитр такое звание заработал уже давно. Мы, иностранцы, остались вместе с ним ждать у спуска будущих титулованных покорителей гор. У Ахмеда карты не было. Однако он, не задумываясь, пошел с болгарами. И вернулся… с печатью, которая была поставлена в его студенческой зачетной книжке.
— Товарищ русский корреспондент, — обратился он торжественно ко мне. — Желаю дать тебе интервью. Запиши, пожалуйста. Ахмед, сын Мухамеда, и праправнук Аллаха, сдал сего дня самый трудный зачет. Ахмед воодушевлен, чувствует себя превосходно и дает обязательство в ближайшие годы покорить вершину Эвереста! Слава Ахмеду и Аллаху!..
Я записал интервью Ахмеда.
…Спускаться вниз куда легче, чем взбираться в гору. Только гляди не поскользнись!
Через сорок минут мы снова ввалились в хижину. Застали в ней ту же самую компанию студентов за обедом. Парни и девушки перебрасывались фразами, из которых можно было догадаться, что они возвратились с тренировочных занятий по технике альпинизма.
Стефка сидела в центре стола, обручь с высоким парнем в синем свитере. Видно было, что в компании водворился мир.
Нас также ждал обед и ведерный чайник, заваренный букетом сорока горных трав. О нашей трапезе позаботился смотритель хижины Костадин Георгиев, горец славянского типа лет пятидесяти, сухопарый, но широкий в костях, давний приятель Димитра.
Перехватив на скорую руку, я оставил своих друзей, чтобы поговорить с баем Костадином. Время для беседы было, так как мы условились после обеда передохнуть два-три часика.
Горы полны необыкновенных событий. Почти каждое восхождение сопряжено с приключениями. В суровых дебрях природы человек попадает в такие «коллизии», которые не всегда придумаешь. При встрече с трудностями обнажается и выявляется его характер. Ярче светит доброта, любовь, сила; плохое же видится в гротеске. Случаются в горах драмы, а порою и трагедии. Теперь по всей Риле разбросаны дежурные гнезда квалифицированных спасателей. Трагедии стали явлением очень редким. А драмы в подавляющей своей части заканчиваются счастливой развязкой. Рискуя порою своей жизнью, спасатели быстро выручают людей из таких ситуаций, в которых, как говорят, «надежда остается только на бога».
Смотритель хижины — вожак спасателей. Поэтому лучшего, чем бай Костадин, собеседника, думалось мне, не сыскать. Однако он, почесав затылок, сказал:
— Ежели вам сообщить какую справку по конкретному случаю, это возможно… Что касается необыкновенных случаев, то их давненько не было. Жизнь проходит своим чередом. Вчера принесли из Боровца сто килограммов труб. Будем тянуть водопровод к хижине. Сегодня с утра сварил мазь для обуви. Специальную, по рецепту моего деда. Ни вода, ни мороз ее не берут!..
Приметив, очевидно, тень недоумения, мелькнувшую на моем лице, бай Костадин на минуту приумолк и вдруг светло улыбнулся:
— Э-ге, братушка, да тебе самый что ни на есть смысл поговорить с Константином. Он больше моего во сто крат расскажет! Парень молодой, да бывалый. А главное, он все происшествия в дневник заносит, и очень у него складно это получается! Сейчас я его покличу!..
Знакомимся с высоким парнем в синем свитере. Не знаю, как кто, но я каждый раз испытываю чувство радости, когда встречаю молодость, силу, красоту. Сказать об этом человеке высокий, это значит почти ничего не сказать. Он действительно саженного роста. Но сбит настолько пропорционально, что не кажется большим, хотя необыкновенная физическая сила так и пышет в каждом его движении. У Константина крупное красивое лицо с большими карими глазами. Цвет лица, выражение глаз настолько детские, непосредственные, что при первом взгляде где-то в закутке мозгов рождается мысль: в озорном настроении, наверное, была природа, когда этот человек родился на свет, и она «предназначила» ему богатырскую стать и детскую физиономию. Но эта мысль исчезает после первых же, сказанных им густым мужским баритоном фраз. Да и лицо его, когда он говорит, становится по-взрослому спокойно-серьезным. Во взоре — печать уверенности, которой светятся глаза побывавшего в схватках солдата.